Ростислав Валерьевич решительно направился к паперти. Войдя внутрь храма, он увидел пустующую церковь. Верующие, которых обычно бывает очень много, теперь напрочь отсутствовали. Это было странно, ведь это был один из самых больших храмов. Наконец вдали профессор заметил человека, стоящего в черном подряснике у южной стены. Он был невысокого роста с чёрными волосами и короткой стрижкой.
Ростислав Валерьевич направился к незнакомцу и, когда приблизился за несколько шагов, понял, что перед ним священник. В эту же секунду батюшка словно почувствовал на себе тяжёлый взгляд старика и обернулся. Минуту они стояли и рассматривали друг друга. С одной стороны стоял пожилой профессор с мировым именем и огромным влиянием, но полностью растерянный и подавленный, а с другой – молодой священник, который по виду был словно только что закончивший семинарию. Профессор, который готов был секунду назад решительно всё рассказать, теперь, оцепенев, молча стоял. Перспектива рассказать всё юнцу, у которого нет жизненного опыта, пугала его.
– Вы что-то хотели? – приветливо спросил батюшка, видя нерешительность учёного.
– Я.. я.. я хотел бы, – замямлил профессор, не зная, что сказать. – А нет здесь другого священника?
– Только я остался в качестве дежурного.
– Тогда я зайду наверно попозже, – вырвалось у профессора.
– Кого вы в чём прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова.
Слова юного священника поразили профессора. В этой цитате из библии был скрыт огромный смысл. Он понял, что не священник отпускает грехи, а только Христос. Батюшка подобно апостолу, который это написал, в данном случае выступает в качестве свидетеля покаяния человека перед Богом, а свидетель может быть любого возраста. Кроме того, этот юноша был рукоположен в священники другим священником, а тот еще до него кем-то, и так до того апостола, написавшего эти строки в библии.
– Я хотел бы исповедоваться, – сорвалось с губ профессора.
– Пойдёмте со мной, – священник улыбнулся и кивнул головой.
Батюшка развернулся и пошёл к северной стене храма. Он ступал медленно, чувствуя нерешительность учёного, и чтобы, когда профессор отважится сделать первый шаг, не скрыться у него из виду. Ростислав Валерьевич смело шагнул вперёд и пошёл за юношей.
Священник зашёл в придел и остановился. Он развернулся лицом к профессору и вытянул руку, указывая на пространство за колонной. Подойдя поближе, учёный заглянул за угол колонны и увидел там аналой. Он был накрыт красной ризой, а поверх неё лежали евангелие и большой православный крест.
Юноша подошёл к аналою и стал поправлять слегка покосившуюся книгу. Такими неловкими движениями он давал понять старому профессору, что именно это место исповеди и именно здесь он должен стоять. В это самое место петербуржцы приносили свои грехи и оставляли их там. Именно здесь должен был и Ростислав Валерьевич раскаяться в своих прегрешениях. Профессор подошёл, стал перед аналоем и склонил голову. Его взгляд устремился на крест, и он не сводил с него глаз.
– Вы крещёный в православии?
– Да, – сухо ответил профессор.
– Вы хотели исповедоваться. В чём вы согрешили?
– Я никогда не был на исповеди и не знаю, как это делать.
– А вы расскажите, что более всего отягощает вам душу.
– Так сразу всё и не вспомнить, – профессор тяжело вздохнул. – Я.. я.. я бросил свою жену и ребёнка ради другой.
– Продолжайте, – добродушно сказал священник. – Грех нужно исповедовать, чтобы его оставить.
– Несколько лет назад я встретил молодую девушку, – профессор выдохнул и немного помолчав продолжил. – Тогда она была моей студенткой. Ксения выделялась среди своих сверстников. Она была очень образованной и невероятно прекрасной. Я не смог перед ней устоять и скоро мы стали тайно встречаться. Однако это продолжалось недолго. Скоро я заявил жене, что нашёл настоящую любовь и ухожу от неё. Моя супруга молча выслушала и не сказала ни слова. От её подруг я узнал, что она очень сильно переживала, но я посчитал правильным не вмешиваться и дать ей остаться наедине со своим горем.
– Страшное горе! – прошептал с грустью батюшка. – Остаться сиротой при живых родителях.
– Мне нет оправдания. Обречённо заявил учёный.
– Иногда Бог попускает нам упасть, чтобы мы смогли переосмыслить свою жизнь. Эта тяжкая страсть называется прелюбодеянием. Святые отцы говорят, что блуд и гордыня – родня. И как тень следует за лютым зверем, так блуд следует за гордостью.