Поэтому Сева предпочел лживый, но правдоподобный вариант:
– -Если бы ты знала, сколько в этих делах бумажной волокиты и занудных формальностей!
– -Представляю,-сказала Катя уже сочувственно.
– -Но завтра мы обязательно встретимся!
– -Завтра не могу. Завтра у тети день рождения кота.
Сева подумал: обидеться ему или нет, но все же решил, что нет, поскольку кот был ему не знаком. А между тем, может быть это действительно очень достойный кот.
– -Тогда послезавтра.
– -Может мне взять куда-нибудь билеты?-спросила Катя.
– -Еще чего!-возразил Сева.-Я сам возьму. И позвоню. Пока.
Сева положил трубку и снова присоединился к профессору, склонившемуся над клочком, извлеченным из пальцев Шалтая. Клочок имел следующий вид:
******(изображение отсутствует)******
– -Я всё-таки думаю, что прежде всего мы имеем дело с инициалами и фамилией,-сказал Потапов, тыкая пальцем. Он же обещал написать имя!
Сева стал натужно вспоминать, что обещал Шалтай, но всё путалось в голове: какой-то томатный сок, квитанция, щелчки в телефоне… Одно было ясно: бумажный кусок, который лежал перед ними, был не куском квитанции, а черт знает чем.
– -Почему вы думаете, профессор, что эта записка вообще имеет отношение к нам?
– -Это же просто, как ветер! Вы позвонили – он сел и написал – его убили – записку отобрали. Элементарно!
Профессор нервно оглянулся и отчего-то понизил голос.
– -А если не из-за этого, то из-за чего его могли, скажите на милость… вот так?..
Сева не стал объяснять Потапову, из-за чего могут… вот так… антикваров.
– -Мою версию подтверждает также то,-снова заговорил профессор окрепшим голосом, как будто читал лекцию, а не сидел возле бумажки, отнятой у трупа,-что здесь явно фигурируют три заглавные буквы. Две первые – инициалы имени и отчества, а с третьей, соответственно, начинается фамилия.
Поскольку Сева молчал, профессор продолжил, упиваясь собственной дедукцией:
– -Две буквы совершенно ясны: О и М, а вот первая дает нам два варианта: либо А, либо Х.
– -Голосую за Х,-сказал Сева.-Хрен Олегович Моржов. Хотя может быть: Осипович или Оскарович.
– -Вы только смеетесь,-чуть не фальцетом сказал профессор,- а сами предложить ничего не в состоянии. Пожалуйста, ваш вариант, коллега, я слушаю!-он скрестил руки на груди и откинулся на стуле с лицом владетельного князя.
– -Я не ученый, поэтому никакой псевдотеории у меня под руками нет,-злобно отозвался Чикильдеев.
– -Что же делать?
– -Сделай паузу, скушай Твикс.
Профессор вдруг заморгал и порозовел лицом.
– -Ваш упрек, Всеволод, совершенно справедлив. Хорош профессор Потапов – не предложил гостю даже сухарика пожевать!
– -Бросьте, это я к слову. Неужели не понимаете? Обыкновенный юмор.
– -Не отказывайтесь! Возьмите вот конфету. Я настаиваю. Хорошая конфета – "Мишка на севере".
Сева взял конфету и посмотрел на знакомую картинку. Внезапно лицо его напряглось.
– -Постойте…
Он повернул медведя так, потом эдак и сказал непонятным голосом:
– -Дайте бумажку!
Профессор протянул ему обрывок, вынутый из руки антиквара.
Совершенно неожиданно Сева засмеялся дурным смехом, довольно беспардонно ударил профессора по плечу и стал бессвязно выкрикивать:
– -Вот она, ваша наука! Страшно далеки вы от народа! Ай да Пушкин!.. Что вы смотрите на меня, будто я с ума сбалдел? Вы рекламу когда-нибудь видели? Нарисован медведь, как на вашей конфете, только бурый, и написано: "Он купил акции и может спать спокойно"! А теперь задайте мне вопрос: чьи он акции купил?
– -Чьи?-спросил Потапов и в волнении поправил без того безупречно сидевшие очки.
– -Акционерного Общества "Манежная площадь"! АО Манежная площадь! Вот он наш Хрен Моржов!
– -Постойте, это же… прямо возле Кремля…-забормотал профессор.-Подземный город… когда он построен?
– -Да только что открыли.
– -Всё ясно!-трагически заключил профессор.-Значит, когда строили – кто-то нашел библиотеку. Там как раз рядом Арсенальная башня. В 1914 году Игнатий Стеллецкий в этой башне обнаружил спуск в галерею, по которой двумя веками раньше вышел к реке Неглинной дьяк Макарьев, своими глазами видевший либерею…- обхватив руками голову, профессор забормотал:--“Есть в Москве под Кремлем-городом тайник, а в том тайнике две палаты, полны наставлены сундуками… у тех палат двери железные, поперек чепи в кольца проемные, замки вислые превеликие, печати на проволоке свинцовые… тайник тот завален землею…” Всё пропало! Кто-то наткнулся на еще один, не обнаруженный раньше, проход! Библиотека разграблена, растащена варварами!..
При известии, что их библиотека, возможно, попала в чужие руки, Сева тоже ощутил грусть. Однако поскольку голова его не была чрезмерно испорчена высшим образованием и толстыми журналами, он не поддержал профессорский плач Ярославны.
– -С одной стороны, вероятность того, что нас ограбили, существует. Но с другой – у нас наконец появился след. Чем причитать, вспомните, что на обрывке остались еще другие буквы…
Другие буквы, которые им удалось разобрать, выглядели так:
– уф-е-
18.
– -Скажите, профессор, у вас есть приличный пиджак?-спросил Чикильдеев.
– -Разве вы не видели меня в пиджаке?-удивился профессор.
– -Видел, потому и спрашиваю.
Потапов, как всякий нормальный ученый, допускал сарказм только в отношении оппонента.
– -Вы, извините, какую-то чушь городите. Вы имеете хотя бы представление о том, что это за пиджак? Он был куплен в двухсотой секции ГУМа в 1973 году по талону Всемирного конгресса миролюбивых сил. Вы хотя бы знаете, кто отоваривался в двухсотой секции?
– -Миролюбивые силы?
– -Перестаньте ёрничать! Члены правительства и ЦК! В то время, как по всем магазинам очереди вились винтом, здесь можно было запросто оторвать самый лучший товар.
– -Ваших членов ЦК, если они не сменили те пиджаки, что я видел, сегодня не пустят в приличное общество. А мы с вами люди состоятельные, идем покупать акции, черт возьми… Слушайте, я придумал. Поскольку погода позволяет, я дам вам свой плащ. Отличный макинтош фирмы Macintosh… Очки, кстати, тоже придется снять. В них вы будто только что вышли из благотворительной столовой. Наденете темные, фирмы Ferre, у меня есть.
– -А темные зачем?-возмутился профессор.-Я вам не Джон Минолта какой-нибудь! Я без оптических очков, да еще в темных, ничего не увижу!
– -И не надо. Ваше дело не видеть, а делать вид.
Когда они, уже принарядившись, съезжали в севиных "Жигулях" с Большого Каменного моста, Сева напомнил:
– -Значит, если у вас попросят визитную карточку, скажете, что забыли их все в машине. Вместе с сотовым телефоном. Понятно?
– -В жизни столько не врал,-сказал профессор.
– -Боюсь, еще предстоит побить парочку рекордов. Вы же бывший советский человек. Обломок империи. Вам всё должно быть по плечу.
– -"Сегодня – рубеж ударника, завтра – комсомольская норма",-бесцветно процитировал Потапов.
– -Хороший лозунг,-сказал Чикильдеев.-Так и действуйте. Грудь сделайте коленом, как у жареного гуся. Изобразите солидного человека. Фотографии Муссолини видели?
– -Бюсты Цезаря видел.
– -Тоже сойдет… Вот так, уже лучше. В лице – немного от кольта…
Профессор выпятил губу и поднял одно плечо.
– -Нормально,-одобрил Сева.-Чем меньше вы будете походить на подписчика "Учительской газеты", тем наше дело надежней… Машину мы поставим подальше, уж больно она выглядит… непредставительски. Ведь мы приехали по крайней мере на "Мазде", не так ли?
Когда они припарковались, Сева не позволил профессору самому открыть дверь.
– -Входите в роль, шеф.
Профессор выбрался из "Жигулей" и стал с любопытством озираться.
– -Магазин "Букинист" в "Метрополе" еще не закрыли, случайно не знаете?
– -Вы еще начните прохожих об этом расспрашивать!-зашипел Сева.-Вы – солидный, уважаемый человек. Банкир. Спонсор. Крестный отец. Вам до фени – Москва это вокруг вас или Лондон.
Даже несмотря на темные очки было ясно, что профессор заморгал; он снова стал удручающе похож на спущенную шину.