При этом, как бы привлекая внимание, он так пихнул профессора, что тот со всхлипом проглотил все умные слова, которые как раз собирался произнести.
– -Вы случайно не здесь работаете?-поинтересовался у лысого Сева.
– -Совершенно случайно – здесь,-благожелательно сообщил тот.
– -Не подскажете в таком случае, где нам найти прораба Фуфаева?
– -Я самый и есть,-еще более радушно сказал незнакомец.
– -Значит мы к вам!-раскинул Сева руки, будто сообщал нечто совершенно замечательное.-Аркадий Марксович! Вот же он, Фуфаев!-попытался подключить он к своей радости профессора.
– -Да-да, прекрасно вижу… тот самый,- согласился Потапов.
– -Ну что же, заходите, если не шутите,-сказал Фуфаев и слегка утопился в двери, освободив темную щель, ведущую в неуютную неизвестность.
– -Мерси,-очевидно, в пандан облику хозяина отозвался Сева, и его каблуки уверенно загремели вверх по лестнице.
Обстановка внутри вагона внушала уважение а железный шкаф завода металлоизделий ШО №3 свидетельствовал о том, что хозяин – человек обстоятельный и недоверчивый.
– -Присаживайтесь,-предложил Фуфаев, и Чикильдеев снова сказал:
– -Мерси.
– -Вы иностранцы?-поинтересовался прораб.
– -Нет, мы общественность.
– -Какие-то проблемы?-тревожно спросил Фуфаев.-Шум на стройке? Пыль? Грязь? Может – мат-сопромат?
– -Нашу общественность мат не волнует,-успокоил Сева.
– -Тогда сдаюсь.
– -Меня зовут Чикильдеев,-представился Сева.-Всеволод Чикильдеев. А это – профессор Потапов. Мы пришли к вам как акционеры общества "Манежная площадь". Точнее, как представители акционеров.
Прорабово лицо отразило явное сомнение в том, что представители акционеров явились по нужному адресу.
– -Уж не упомню, когда там работал.
– -Мы, собственно, по поводу, не совсем касающемуся вас,-поспешно сказал Сева.-Хотя, с другой стороны, именно вы могли бы оказать нам содействие.
– -Какое же содействие я могу оказать уважаемым акционерам? Ума не приложу.
– -Совет акционеров решил оказать помощь семье погибшего рабочего.
– -Иголкина,-нетерпеливо вставил профессор.
– -Разве его семье не оказали помощь?-удивился Фуфаев.
– -Что же, по-вашему: лишний раз позаботиться – слишком много будет?-с негодованием спросил профессор.
– -Отнюдь нет,-сказал Фуфаев.-Если ваш профсоюз…
– -Совет акционеров,-поправил Сева.
– -…если ваш совет одобрил, то ради бога. Так и передайте вашим акционерам: Фуфаев одобрил.
Профессор насупился, а Сева поблагодарил:
– -Большое спасибо, обязательно передадим. Но мы, собственно, вот что хотели бы… Говорят, вы хорошо знали погибшего, даже вроде как дружили…
Ему показалось, что усы нервно шевельнулись.
– -Да…-сказал Фуфаев и погладил свой великолепный череп.-Жаль, неплохой был парень… Но не очень, знаете ли, ладил с коллективом…
– -У нас легче полететь на Марс, чем пойти против коллектива,-понимающе заметил профессор.
– -…и детей я с ним не крестил,-подвел черту рассказчик.
– -Я понимаю,-уважительно сказал Сева.-Вы всё-таки прораб, а он… Но помочь связаться с семьей… телефончик у вас… где-нибудь…
– -А разве у вас в конторе этих сведений нет?-несказанно удивился Фуфаев.
Сева потупился.
– -Знаете, как бывает! Люди отлынивают, бумаги запущены…
– -Знаю,-с прискорбием сказал Фуфаев.
Его глаза заволокло раздумьями – очевидно, о людской необязательности.
– -Ну что же,-наконец сказал он,-миссия ваша весьма гуманитарна, не могу не откликнуться на благородный порыв.
Сева уже было открыл рот, но профессор опередил:
– -Мерси.
Лысый ласково улыбнулся ему и неожиданно ответил:
– -De rien.
Сева почувствовал смутное беспокойство. Он никогда не слышал о прорабах, говорящих по-французски. К тому же он не доверял людям лысым и с усами.
Профессор, наоборот, растаял.
– -Какой приятный сюрприз!-воскликнул он.-А говорят, у нас нет культуры! У меня возникла интересная идея, господин Фуфаев. Не могли бы вы рассказать о вашей благородной профессии в нашей подшефной школе?
– -Сначала телефон,-напомнил Сева.
– -Да,-согласился Фуфаев.
Он вынул из ящика стола записную книжку, стал листать страницы, нашел нужное место и кивнул Чикильдееву.
– -Записывайте.
В этот момент зазвонил телефон на столе самого прораба. Фуфаев снял трубку, не слушая, холодно сказал:
– -Я занят,-и опустил ее обратно.
"Иголкин Александр Александрович",-записал Сева вслед за прорабом и – номер телефона.
– -Ну, как моя идейка насчет школы? По-моему подходяще!-похвалил сам себя профессор, поигрывая пальцами, словно алкоголик перед праздничным столом.
Прораб Фуфаев задумчиво сощурился, отчего нижняя челюсть у него выехала несколько вперед, а рот приоткрылся, как у саркастической рыбы.
– -Вот что,-сказал он.- Мне тут нужно отдать кое-какие распоряжения рабочим… Пойдемте со мной, заодно покажу вам стройку. Замечательная, знаете ли стройка… до самой смерти не забудете. А потом поговорим.
Он поднялся, пошевелил окороками плечей и слегка приспустил молнию на куртке, придавая своему облику элегантную начальственность.
– -Идемте.
Сева и профессор подчинились.
– -Вот!-сказал Фуфаев, когда все трое спустились по звенящей, словно ксилофон, железной лесенке.-Перед вами великая симфония строительства, и я – один из ее скромных дирижеров.
Затем вслед за широкой прорабовой спиной Сева и профессор пошли навстречу плакату, где сверху крупно стояло:
КРАНОВЩИК!
ниже помельче:
без аттестованного стропальщика
а потом снова крупно:
НЕ РАБОТАЙ!
так что издалека читалось:
КРАНОВЩИК! НЕ РАБОТАЙ!
Под плакатом сидели несколько рабочих, жевали нехитрые коврижки и запивали их кефиром Bio Max.
– -Хватит рассиживаться!-сказал, проходя мимо них, Фуфаев.-Приготовьтесь раствор подавать.
– -Куда это?-спросил один из рабочих, как показалось Чикильдееву, несколько оторопело.
– -На восьмую секцию,-строго разъяснил прораб.
Троица отправилась дальше, и Фуфаев сокрушенно заметил:
– -До чего же ленив русский народ – иной раз прямо залюбуешься!
Вслед за Фуфаевым Сева и профессор взбежали по шаткому настилу и сквозь квадратную арку бетонной пещеры вошли в мрачный лабиринт, пахнущий терпкой сыростью мироздания. Легко перепрыгивая через мотки проволоки и пустые ящики, прораб увлекал своих спутников всё дальше.
– -Ну вот,-сказал он, вдруг остановившись перед каким-то провалом.-Так я и знал!
– -Что такое?-почти в один голос спросили Сева и профессор.
– -Сами полюбуйтесь,-предложил Фуфаев, галантно уступая им место у края.
Потапов и Чикильдеев, словно два провинциала в террариуме, с готовностью наклонились, глядя во все глаза: где же крокодил? Они не обратили внимания на то, что их сопровождающий в тот же момент необычайно расторопно подался назад, и очень удивились, когда мощный пинок заставил каждого из них по-куриному замахать крыльями и с куриным же кудахтаньем шумно обрушиться в пропасть. Сева почувствовал, как упал в негостеприимные объятья какой-то в меру податливой субстанции, и тут же холодные щупальца стали хватать его за кожу, пролезая сквозь одежду. Отпихиваясь от липкой массы, оседающей на пальцах, он с трудом поднялся на ноги и обнаружил, что они с профессором оказались, словно мухи в варенье, в жидком цементе. Со всех сторон поднимались стены из бездушных железных панелей.
Профессор пострадал сильнее: он был совершенно весь в мерзкой жиже; забрызганные цементом очки сидели на носу криво, как пьяная птица.
– -Не ушиблись?-с нескрываемым разочарованием спросил сверху Фуфаев.
– -Что это за шутки?-закричал Сева, фальшивя на верхних нотах.-Вы за это ответите!
Профессор тоже закричал:
– -Вы преступник!- потом захныкал:-Смотрите, Всеволод, во что он превратил мой пиджак!-и снова с гневом метнул вверх:-Мы вас засудим!