- Что есть, то есть. Далее, ваша студентка. Кто может знать о её участии в этом деле?
- Я ни единой душе не говорил. Да и она, думаю, тоже. Я попросил её до времени в тайне всё держать. Проект хотел под своё имя выбить, а уже потом Светочке передать бразды правления вместе с лаврами. А вот теперь, видишь, оказия какая.
- Сломанная нога, по-вашему, это оказия? А я думал, это членовредительством зовётся нынче.
- Эх, ещё и записка эта.
- Какая записка? — насторожился я.
- Да глупости. По крайней мере, я так в самом начале подумал и выбросил её, а вот теперь и не знаю.
- Так что в ней написано было?
- Ищи своему балагану другой берег. Запомнил так точно потому, что слово балаган очень приметное, помнится была такая группа в девяностые годы, балаган лимитед, ох и задорные они частушки пели.
- Жаль, что записку выбросили, какая-никакая улика была бы.
- Так она всё равно на компьютере написана была.
- Ладно, поеду я в агентство, там с мужиками подумаем, чем можно помочь вам.
- А как же Светочка?
- А что с ней? Вы же говорите, об её участии в этом деле не знает никто?
- Так-то оно так, да всё равно тревожно мне. Что если узнает кто? Что если обидят? Девочка молоденькая совсем ещё, несмышлёная. Ванечка, ну не в службу, а в дружбу, ну проведи ты курс лекций у первокурсников. Я на кафедре договорюсь. А к Новому Году, даст Бог, меня выпишут, и я уж тогда сам, — Борис Михайлович взял меня за руку и умоляюще посмотрел в глаза.
- К Новому Году?
- Так старый же я уже, понимаешь? Кости плохо срастаются. Эскулапы, вообще, инвалидным креслом или костылями мне угрожают, представляешь? Ну а какое мне кресло? Как я по университету на нём ездить буду?
- Вам сейчас не о работе думать нужно, а о своём здоровье. Я Андрея попрошу зайти к вам на днях, пусть посмотрит.
- Какого Андрея?
- Алмазова, отчима моего, вообще по образованию он терапевт, но, когда Олег восстанавливался после ранения в горячей точке, именно Андрей помог скорректировать курс реабилитации.
- Ох, Ванечка, благодарю за беспокойство. Столько всего ты делаешь для меня. Даже неудобно.
- Спать на потолке неудобно, одеяло падает, а всё остальное в пределах нормы. За студенткой Вашей, так уж и быть, тоже присмотрю. Хотя не моё всё это. Ну какой из меня профессор?
- Ну-ну, голубчик, не прибедняйся. Прежде чем обратиться к тебе, я справки-то навёл. Отличником ты был и карьеру головокружительную в столице построил. Да и в родной город с таким апломбом вернулся, что все только диву давались. Боюсь, как бы после твоих лекций, ректор меня на пенсию не спровадил, с моими устаревшими взглядами и тебя на моё место не пригласил, так сказать, на постоянную основу.
- Даже и не мечтайте! Лет через десять, может быть, я и мог бы рассмотреть такой вариант, а сейчас не все ещё здания я построил, не все проекты создал. Ладно, поеду я, а вы поправляйтесь, — уже совсем было дошёл до двери и тут вспомнил самое важное. — Ой, чуть не забыл, а как фамилия у вашей барышни, за которой присмотреть нужно?
- А я разве не сказал? Вот голова дырявая! Первый курс, Светлана Светличная. Очень светлая девочка, отличница и умница.
И всё, дальше я уже ничего не слышал. Даже и не помню, как распрощался с Северским и вышел из больницы. В висках пульс долбит и шум в ушах стоит. Еле дошёл до стоянки и рухнул в автомобиль.
Как, ну вот как такое возможно? Почему эта девчонка преследует меня? Как же всё хорошо было в школе! Просто и понятно! Она ребёнок, маленькая девочка, нуждающаяся в защите.
Наверное, после того злополучного первого звонка я почувствовал свою ответственность перед ней? А может из-за того, что весь первый класс она тусила с Машкой Соколовой и Алмазными близнецами? Вот и была постоянно у меня на виду. Маленькая и беззащитная. Окружающие так и норовили её обидеть, а меня грызло чувство справедливости, вот и вступался за неё всегда.
Потом было это глупое признание. Естественно, я и не подумал, что это правда. Да и она же совсем ребёнком была. Уехал в столицу и навсегда забыл. Жил свою спокойную и счастливую жизнь, пока однажды жарким летним днём мама не попросила меня сходить к тёте Кате по-соседски и взять машинку для закатывания банок.
Ещё не подозревая о том, что сейчас случится полный армагедон, я вошёл во двор к друзьям своих родителей и меня чуть не сбила с ног самая прекрасная девушка из всех, кого я когда-либо видел.
Белокурые локоны беспорядочно разметались по плечам, огромные глаза насыщенного синего цвета, обрамлённые пушистыми чёрными ресницами, смотрели на меня так, словно перед ней не живой человек, а какое-то необычное явление природы. Сочные, пухлые губки цвета спелой вишни слегка приоткрылись в удивлении.