Причиной тому - вовсе не чей-то злой умысел или каприз, как можно было бы решить с перепугу, а просто создавалась «голова» бестолково, необдуманно, урывками. Влад рассказывал мне - еще в начале 60-х вуз, весь целиком, ютился в убогой кирпичной пятиэтажке близ дремучего леса, куда будущим «инноваторам» приходилось добираться на перекладных; но их выпуск еще успел краешком зацепить начало «большой стройки», которой было суждено затянуться на добрых десять лет, чтобы, слепо наращивая корпус за корпусом, превратить поначалу скромное, даже стильное здание в нечто чудовищное. Прекратился же сей архитектурный бум, рассказывает опять-таки Влад, благодаря маленькой криминальной истории: после того, как в 72-м арестовали главного бухгалтера Ингу К. и ее мужа, проректора по хозчасти, после того, как весь вуз узнал об их жутких финансовых злоупотреблениях, оставшимся на свободе преемникам стало казаться (и, возможно, не без оснований!), что жилища для новых, прогрессивных факультетов куда выгоднее арендовать, чем строить… Вот так случилось, что мы сидим теперь здесь, в тихом уютном переулочке близ Чистых прудов: еще зеленое яблочко психфака вопреки пословице укатилось от развесистого древа МГИПУ на добрых пол-Москвы!..
Прежде чем войти сюда, наши гости наверняка залюбовались прелестным, аккуратным фасадом - нежно-бежевым, с четырьмя белыми коринфскими колоннами; если же не полениться и обойти здание целиком, в душе родится странное ощущение «временной петли»: то ли вспоминаешь будущее, то ли предвидишь прошлое, пережитое не тобой, но кем-то очень похожим на тебя за этими кое-где уже слегка облупившимися стенами… Таков уж он, причудливо-романтический, обаятельно несовременный маленький дворец с его загадочными выступами, эркерами, круглыми башенками неизвестного назначения и огромными круглыми, пыльными окнами, сквозь которые с трудом, но можно разглядеть широкие, просторные лестницы с массивными, чугунными, узорчатыми перилами: будто вдруг переносишься в какой-то прочитанный в детстве авантюрный французский роман, чье действие происходит в старинном замке, - да, в сущности, здание факультета и впрямь очень старое - до войны здесь, кажется, ютилась школа-интернат. Стоит ли говорить, что я страстно влюбилась в этот памятник архитектуры, не успев ступить на его порог, - ну, а обнаружив, что ездить сюда могу трамваем, окончательно поняла: это судьба...
Входя в просторный, прохладный холл, сразу видишь могучую мраморную колонну, подпирающую высокий лепной потолок, - на ней укреплен матерчатый стенд с объявлениями и расписанием занятий. Взглянув направо, замечаешь гардеробную (в холода светлую и уютную, летом - пустую и мрачную, загадочно скалящую в полутьме все три неровных ряда кривых железных зубов), а налево - тяжелую дубовую дверь с табличкой: «Деканат» и, рядом, - огромное тусклое зеркало в вычурной раме, украшенной золочеными завитушками. Обогнув колонну, попадаешь в коридор, ведущий к лестничной клетке, одну за другой минуешь несколько массивных дверей (кафе, кафедры и проч.), пока, наконец, не добираешься до последней, самой скромной, без таблички: войдя в нее и спустившись на пять ступенек, оказываешься в библиотеке (это бывший спортзал: в «абонементах» и теперь еще сохранилась шведская стенка и две баскетбольных корзины, читалка разместилась в раздевалке, а «ксерокс» - в каморке физрука). На втором и третьем этажах идут лекции. Преодолевая одну за другой ступени парадной лестницы, можно услышать, как неторопливые, размеренные голоса почтенных профессоров и доцентов сплетаются в единый нестройный гул, который вскоре превращается в какофонию, пополняясь странными, тягучими, заунывными звуками, - непосвященные обычно удивляются тому, как плохо организован наш студенческий хор; на самом же деле то молится своим богам Космическое Братство, сомнительная, но состоятельная секта, арендующая у факультета актовый зал на третьем этаже и часть коридора специально для таких вот сборищ. Акустика в здании великолепная, и, само собой, пение Братьев не лучшим образом влияет на учебный процесс, - но, как бы ни раздражали педагогов эти нудные богослужения, им волей-неволей приходится терпеть их: ведь каждая нота псалма, пусть и фальшивая, обернется вскоре рублем в преподавательском кошельке!..
Уважаемая комиссия, думаю, не обидится, если я напомню, что ее заработок целиком и полностью зависит от предприимчивости Ольги Валентиновны Майоровой, нашего декана, смелой женщины, что вот уже много лет сытно кормит себя и коллег, сдавая факультет под офисы, склады и магазины!..
Сделки эти, прямо скажем, не совсем законны: мы ведь не хозяева здания, а всего лишь арендуем его у других арендаторов, то есть, по сути, оно чужое. Но умные люди давно придумали для таких случаев нехитрую лазейку, которой О.В. с успехом и пользуется. Так называемый «договор о совместной деятельности» (ДСД) сводится к простенькому бюрократическому фокусу: гендиректор фирмы, ищущей пристанища, чисто формально устраивается на какую-нибудь мелкую фиктивную должность в деканате, приобретая таким образом хоть и шаткие, но все-таки почти легальные права на вкусненькие факультетские метры. В итоге едва ли не треть здания плотно заселена чужаками, - и далеко не все они так безобидны, как шумные, но, в общем-то, смирные Космические Братья. К примеру, контору по загрантрудоустройству, что обосновалась в торце второго этажа, студентки стараются обходить стороной: прошел слух, что специализируется она, в основном, на Турции и Греции, - и что Катя, Маша и Ай-Гирим (три хорошенькие первокурсницы, несколько лет назад по доверчивости попавшие к ней в лапы) так до сих пор и не вернулись на родину… Остерегаются и полуподвала, где под сенью библиотеки приютился юрисконсульт - тучный, пожилой, нездоровый азербайджанец с тяжелым дыханием и масленым взглядом, вечно ищущий случая заманить кого-нибудь из зазевавшихся читательниц в свой пыльный закут.
Конечно, есть у нас и вполне приятные соседи: например, уютный магазинчик дамского белья, что рядом с гардеробной - уж сюда-то девушки, что греха таить, заглядывают весьма охотно! - или, скажем, «Психея», небольшое турагентство на четвертом этаже: студентам - услуги с 5-процентной скидкой.
Но самую удачную сделку Ольге Валентиновне удалось провернуть четыре года назад - я только-только перешла на второй курс. Вернувшись с летних каникул, мы увидели, что гнусная мутная оргстекляная панель с проволочной скобой вместо ручки - дверь так называемого «буфета», унылого пункта общепита, где за умеренную плату всегда можно было получить стакан «мочая» с костенеющим бутербродом, а то и тарелку прокисшей манной размазни - исчезла бесследно, а на ее месте красуются крепкие ореховые створки, обрамленные стильно-рваной кирпичной кладкой, то там, то здесь покрытой искусственным мхом, что выглядит очень романтично. Не вытерпев, мы осторожно заглянули внутрь - и не без легкой грусти простились с нашей старой доброй столовкой... Мягкий сумрак; барная стойка в торце зала; несколько деревянных столиков, расставленных в шахматном порядке; тихий ненавязчивый джаз; одинокий лучик прожектора, заблудившийся на «танцполе»… словом, перед нами было маленькое, но уютное и вполне презентабельное кафе, куда, казалось, сам Бог велел зайти отметить начало учебного года. Впоследствии, когда народ уже основательно проторил сюда тропинку, выяснилось, что и называется заведение (чьи цены, кстати, оказались вполне пристойными!) в нашу честь: «Y» («Пси»).
Особенную популярность приобрело оно после того, как ректор выпустил указ, строго-настрого запрещающий кому бы то ни было «разливать и распивать спиртное в пределах учебного заведения». Факультет шипел и булькал, не зная, на что решиться, пока наконец, активисты из студсовета не догадались спуститься в библиотеку, чтобы лично выяснить у юрисконсульта: распространяется ли ограничение на метры, сданные в аренду - и вообще, можно ли по-прежнему считать их территорией вуза?.. Старый жук, сам большой любитель заложить за воротник, жестко ответил: «Нэт!»… и с тех пор наши местные алкаши не знают ни забот, ни хлопот. Стекаются в «Пси» и курильщики, чьи былые места скопления завхоз давно обложил красными флажками с изображением перечеркнутого окурка. Словом, недостатка в клиентах у кафе нет, - и лишь в сессию, когда жизнь на факультете (вот как сейчас!) замирает под гнетом тоскливого страха и недобрых предчувствий, в «Пси» наступает затишье, ибо переступить его порог прежде, чем останется позади последнее испытание, издавна считается у нас дурной приметой; впрочем, и тогда кто-нибудь нет-нет да и забежит хватануть для храбрости коньячку или, скажем, отметить нелегкую победу над въедливым экзаменатором легким игристым «Моndoro Asti»... Не перевелись еще удальцы, без страха бросающие вызов темным силам!..