Вампир моргнул.
–Я не говорю о составлении ходатайства, – Харот перешёл на язык вампирёныша, – я говорю о составлении обращения.
–Можете, – прошелестел вампир, – но я…
Человеческое поднялось в нём неожиданно. По инструкции любой мог обратиться к Самому, а по факту – архангел сохрани от такого!
–Давайте бланк! – обрадовался Харот и в следующую минуту вывел первые строки: «Уважаемый Владыка! Пишет к вам ваш слуга, пишет с просьбой. Я не был оценён Вами и прошу Вас отправить меня в Небесное Царство для построения карьеры…»
Далее и далее в таком духе Харот расписывал свои достоинства, объясняя, почему именно его надо отправить в Небесное Царство и чем он мог бы быть полезен Самому Люциферу, если б Люцифер его оценил.
Довольный собой, Харот ушёл. Где-то в мире смертных он слышал фразу о том, что безумцы меняют мир. Она ему запала глубоко – он сохранил её и здесь, а ведь людская память коротка.
***
–Не отправляй! – демон мелкого чиновничьего ранга Хенох был в ужасе. – Ты что, если Он увидит…
–Как не отправить? Не положено не отправлять! – вампирёныш и сам понимал, что это неправильно, тревожить Люцифера такими бреднями, но как же не отправить-то? В инструкции чётко сказано, что…
–Ты дурак? – тактично поинтересовался Хенох. – Нет, ты скажи мне, ты дурак?
Хенох боялся не за вампирёныша. Одним больше – меньше, какая разница? А вот за себя бояться стоило – Люцифер голову снесёт и не вздохнёт даже, если получит такой оскорбительный пасквиль на своё имя. Всем известно – абсолютная власть должна быть недостижима. Сила звучит силой тогда, когда она недосягаема, не имеет имени, не показывается по поводу и без, хранит молчание, но всегда висит незримой тенью.
Люцифера не славят в Подземном Царстве, ведь известно, что начало восславления ходит рука об руку с руганью. Сегодня хвалят, завтра хулят. Нет, пусть лучше и не начинают славить, пусть лучше голоса не поднимают.
–Не поло-ожено,– проблеял вампирёныш. – Ну не положено же…обращение же…
Хенох перешёл на трагический шёпот:
–К ангелу инструкцию! Если наш господин узнает, о, если он только проведает, что…
–Проведает что?
***
Вы можете не слышать этого голоса никогда прежде, но услышав его впервые, вы сразу поймете, кому он принадлежит.
Вы можете не верить в то, что обладатель этого голоса существует, но услышав, вы почему-то сразу поверите и сразу же вспомните всё, что когда-либо о нем слышали.
У Хеноха всё посмертие пронеслось пред глазами, когда он услышал голос Люцифера, а когда увидел, как мирно и спокойно его владыка выходит из тени, которую сам явил, и вовсе сполз на пол, закрыв голову руками.
Вампирёныш вжался в стену, и почему-то вспомнил «Аллилуйю!»
Люцифер, однако, был спокоен. И тот, кто не знал его, мог бы принять это спокойствие за хороший знак.
–Как дела, господа? – спросил Люцифер, оглядывая узенькую каморку вампирёныша. Тут было тесно, но и Хенох, и вапмирёныш сделали всё, чтобы вжаться в стену и освобоить пространство Хозяину.
–Зд…а…те, – зубы у Хеноха стучали. Он трясся осиновым листом и был воплощением ничтожества в эту минуту.
–Всё хорошо, Хозяин, – вампирёныш склонился в поклоне до пола, – то есть…всё плохо. То есть…
Сбился. Совсем сбился.
–Что вы хотели скрыть? – вежливо спросил Люцифер, переводя взгляд с одного виноватого и испуганного лица на другое.
–Там, Хозяин, там…совершенно пустое, ничего не требует вашего внимания…там всего лишь…– Хенох говорил неразборчиво, сбивался и задыхался от страха, и это Люциферу, видим о,ю было утомительно.
Он велел тотчас:
–Подай.
Повеление было коротким, негромким и спокойным, но Хеноху и вампирёнышу оно показалось громовым.
Дрожащими руками Хенох протянул листочек Харота Хозяину и сполз по стене обратно. Он не хотел видеть страшной реакции своего господина, но чувствовал, что она будет. И она коснётся всех, не разбирая виновных и случайно забредших душонок.
Люцифер легко выхватил хрупкое перо из чернильного прибора вампирёныша и, под изумлёнными взглядами двух бюрократов, поставил резолюцию: «Дозволяю возврат в мир смертных и запрещаю возвращаться».