— Дорогая Мэри, вернулся Виктор, прячется в шахте. Твой Алекс.
А хриплый голос лишь иронично спросил в ответ:
— Что-нибудь ещё?
Лана поняла, что старик собирался положить трубку. Его голос не выражал никаких чувств, ни удивления, ни страха, словно ему было плевать. И тогда она не выдержала.
— Вы чертовски безграмотны Вальтман. Думаю, найдутся те, кому будет интересно взглянуть на эту записку, если вы мне не поможете.
И это сработало! Её привели в дом, бесцеремонно отобрали верхнюю одежду вместе с содержимым карманов и проводили к хозяину в эту душную, тёмную комнату. Александр Вальтман, как она тогда думала, действительно был при смерти, тяжело и шумно дышал, но ей было плевать. Этот старик всю свою жизнь скрывал от мира правду и, если он и дальше хотел того же, ему придётся её выслушать.
И она начала говорить. Сначала слова давались ей с трудом, но позже они потекли из неё словно река. Лана выложила всё, что с ней случилось за тот период времени, что она провела в родных краях. Про свой приезд по случаю кончины родственницы и про дневник, с множеством открывшихся тайн. Про похищение маленького брата двадцать семь лет назад и про копание во всём этом киднеппинском кошмаре. А он сидел и слушал, ни разу не перебив, лишь всё чаще и чаще поднося свою прозрачную маску с трубкой к лицу. Она говорила, про каждого ребёнка в отдельности, стараясь припомнить всё то, что слышала от Новака или сама читала в копиях отчётов. Про свою психически неуравновешенную мать, что искромсала себе руки и угодила в лечебницу, про бабку с её «мягким» воспитанием, про своё детство и дни, и ночи, проведённые в подвале. Он снова только слушал. Закончила же она смертью своего дяди, который все тридцать с небольшим лет был хранителем истории этой семьи. Не поскупилась на подробное описание места мнимого самоубийства, с кровавой лужей под голым, скрюченным телом и отсутствием половины головы, с мозгами на стене, с запахом крови и расслабленного кишечника. Описала снимки, небрежно брошенные возле тела и каждый миг на фото, каждого задушенного мальчика в отдельности. Ей было наплевать на его состояние, он всё равно не жилец, не сегодня так завтра. Но он был ей нужен, без него она ничего не могла сделать, как не могла в одиночку остановить монстра.
И лишь закончив, услышала от него единственное:
— Я не знал.
И поверила. Видела что-то похожее на муку на его морщинистом лице. Достала телефон, и показала видео подвала с цепью и иссохшей детской кистью, сделанные ею вчера — доказательство её правдивых слов. А напоследок назвала имя того, кто был повинен во всём этом, и увидела, как он сжался, сделавшись ещё меньше на своей белоснежной постели, как его скрюченные, истерзанные старостью и болезнью пальцы комкают мягкий шёлк дорогого покрывала.
Она нанесла удар, и тот пришёлся прямо в цель. На это и рассчитывала. Поняла по его колючему взгляду, что наказание тот — другой не избежит. И наказание это будет долгим и мучительным, как и у его маленьких жертв.
И они договорились!
Скрепили договор рукопожатием со слезами потери родных и кровью маленьких мальчиков. То чудовище больше не должно никому причинить вреда. И плевать, что Вальтман о ней подумает. Она жаждала мести.
А после они пили кофе из маленьких фарфоровых чашек в тишине и каждый думал о своём.
— Вам не мешало бы покаяться, и я могу помочь вам в этом, — сказала она, делая глоток восхитительного напитка. — К тому же я хочу знать вашу историю... всю.
— Не желайте того, с чем можете не справиться, — его слова звучали, словно предостережение.
А спустя полчаса в этой тёмной, приспособленной под палату, комнате с кучей бесценных книг и старинной мебелью, их было уже трое. Старик на кровати, опутанный трубками и проводами, молодой священник с книгой в кожаном переплёте в руках напротив, и она в тени словно призрак. Позже мозг вспух от количества информации, но одна мысль выбивалась из строя: «Он не Александр, он Виктор!»
Казалось бы, всё сказано. Конец истории восхождения убийцы, отнявшего жизнь сначала у возлюбленного, а позже и у брата, но Лана ошиблась. Всё самое невероятное старик приберёг напоследок.
— Как вы узнали о той записке? — нахмурившись, спросил гость.
— Сорока на хвосте принесла, — пробурчал Вальтман, не смея раскрыть её секрет.
Лана решила, что достаточно пряталась, скрываемая темнотой.