Его голос доносился до Ланы, словно сквозь толщу воды, она чувствовала, что ещё чуть-чуть и силы оставят её. Как же она устала. Почти двое суток без сна, а в голове только одна мысль. Опуститься в кресло, стоящее напротив её палача, и на секунду закрыть глаза, чтобы боль в руке и усталость ушли.
— Эй, мы не закончили! — крикнул он, видя, что она уже на грани обморока. — Где чёртова бумажка?
— Моя рука... — едва слышно сказала Лана, чувствуя, как по позвоночнику спускается холодная струйка пота. — От боли голова не работает... мне нужны таблетки, они в сумке.
Сквозь потяжелевшие веки она отстранённо наблюдала за тем, как Юстас Зима протянул руку к её сумке, стоящей рядом и швырнул к ногам. Всё содержимое разлетелось по полу и Лана медленно, стараясь не встречаться глазами с волком, наблюдавшим за ней, съехала спиной по стене и так же медленно потянулась к пузырьку с обезболивающим. Тихое рычание заставило её замереть в неудобной позе. Лишь когда хозяин зверя успокаивающе потрепал того по загривку, она медленно выпрямилась. Насыпала горсть таблеток в ладонь и, разжевав, попыталась протолкнуть их по пересохшему горлу.
Больше всего Лана сейчас боялась закрыть глаза, хоть и понимала, что этому чудовищу нужна записка его деда Вальтмана и пока он её не получит, есть надежда, что она будет жить. Но как долго? Эти клыки могут не только убивать, но и калечить. Что, если он решит выбить из неё признание? Что, если этот зверь сможет остановиться по приказу хозяина, не добив её? А она будет истекать кровью и в конечном итоге сдастся.
— Мне повторить вопрос или ты, наконец, поймёшь, что в любом случае я узнаю то, что мне нужно?
Лекарство начало действовать, проясняя её голову и отодвигая мысли о боли на задний план. Как поступить, по сути, не имело значение. Её в живых не оставят, это точно. Она опасна. Следом за ней, сидящий напротив неё убийца, расправиться с Николасом и Новаком — они слишком много знали.
Что-то мелькнуло в голове. Какая-то мысль, что-то связанное с братом, но Лана не успела ухватить её и та растворилась, так и не приняв форму. Она была измучена настолько, что сил не было даже думать. Возможно, если бы она выбралась наружу, то могла бы попытаться убежать или позвать на помощь. Но это было практически нереально. От человека убежать можно, от зверя нет.
— Оно в шахте, — рискнула она.
Его брови взметнулись вверх. Кажется, он не был готов к такому ответу.
— Где именно?
— В письменном столе Яна, в его кабинете, там есть альбом в чёрном переплёте с фотографиями туристов и коллектива музея. Оно спрятано за общей фотографией, на которой в центре стоит мой брат. — Лана говорила медленно, мысленно скрестив пальцы, чтобы он поверил в её ложь. — Думаю, вы тоже есть на этих снимках и, если не хотите, чтобы полиция нашла записку раньше вас, стоит поторопиться.
Он пристально смотрел ей в глаза, стараясь прочитать в них, лжёт она или говорит правду. Но она настолько была измучена, что сама себе готова была поверить.
— Если ты надеялась на помощь полиции, то спешу тебя разочаровать. Она побывала там вчера. И последнее... Объясни мне, как ты догадалась, что это я Юстас Зима? Ты даже не удивилась, увидев меня здесь. Знала кто я, не так ли? Чем я себя выдал? Ни один человек в этой проклятой дыре не смог разгадать эту загадку. Все они, и Ян в том числе, смотрели на меня, и ни у кого не возникло подозрений. Пара пластических операций и ты совершенно другой человек! А ведь со многими я был знаком раньше. Как девчонка, которая никогда не видела меня, смогла меня вычислить?
Он был прав. Внешность его мало напоминала того человека, фотографию которого показывал ей двумя днями ранее Питер Новак. Более широкий подбородок с ямочкой, идеально ровный нос, светлые — крашеные — волосы, линзы, делающие его глаза карими. И всё же, сейчас она это видела слишком отчётливо, глаза те же, что и на снимке. Это был он — Юстас Зима!
Лана упрямо покачала головой.
— Сначала хочу знать, где тела детей? И скольких вы искалечили и убили? Их так и не нашли, не так ли? Вы подбросили снимки, но они бесполезны, по ним места захоронения не найти.
— Ты практически мертва, да к тому же я не вспомню уже, — он развёл руками и поморщился, словно эти воспоминания причиняли ему дискомфорт.
— Тогда и вам не узнать, как я вас вычислила. Живите и бойтесь, что когда-нибудь, кто-нибудь сможет докопаться до истины, и уничтожит вас, — зло прошипела Лана.