— Он догадался, что вы не Александр, потому что у вас была связь, длившаяся больше тридцати лет, ещё со времени его учёбы в университете, — заговорила Лана. — Не было никакой таинственной женщины, с которой приписывали роман молодому студенту. Это вы тот самый человек, с кем проводил всё своё свободное время дядя. Вы поспособствовали тому, чтобы он получил должность директора музея. Он был вашим новым Марком!
Старик молчал, а Лана продолжила:
— Неужели у Яна никогда не возникало сомнений по поводу вас? Как мог Александр Вальтман — любящий муж и будущий отец вдруг изменить себе? Ян же не мог считать, что женитьба на Мэри была лишь ширмой? Неужели за все те годы, что вы тайно с ним встречались, он ни разу не спросил у вас об этом?
— Почему же, спрашивал. И не раз. И я отвечал, что после всего, что случилось с моей женой, мне тяжело снова быть с женщиной, но при этом нужен кто-то рядом. Я позволил ему усомниться в том, что произошло семьдесят лет назад. Позволил ему думать, что моя беременная жена сбежала с мужчиной и после этого мне противна сама мысль, вновь быть с женщинами, которые уже от рождения были коварны. А что мне оставалось? — воскликнул он, видя её укоризненный взгляд.
— Неудивительно, что он не захотел больше с вами общаться, — честно сказала Лана.
— Одна ложь порождает новую и так по нарастающей, словно песок наслаивается годами. И ты тонешь во всём этом, постепенно идя ко дну. А год назад я понял, что моё дно уже близко, мои ноги его почти ощутили.
— Что вы рассказали ему о выжившем ребёнке Мэри?
— То же, что и вам. Что после смерти матери его забрал Зима.
— Вы и я вынесли ему смертельный приговор, — обречённо сказала Лана. — Думаю, он догадался обо всём. И в момент перед смертью, когда он услышал моё голосовое сообщение, он сложил два плюс два. Общение Юстаса с Николасом перед исчезновением брата. Скорее всего, они познакомились в этом самом месте, — она обвела взглядом ненавистные стены, — когда приходили сюда. Дядя был в курсе вашего заболевания? — старик кивнул, подтверждая её теорию. — Должно быть, что-то насторожило его в поведении вашего подчинённого с таким запоминающимся именем. Ксандр! Тот рассказал мне, как подвёз Яна до дома. И когда дядя получил и прослушал моё сообщение, услышал его и Юстас. Ян всё понял. Понял и его убийца.
Лана словно заколачивала последний гвоздь в крышку гроба старика. От каждого её слова он вздрагивал, словно от удара, глаза его при этом были прикрыты, словно он пытался хоть как-то отгородиться от жестокой реальности.
Она продолжила:
— Он нашёл пистолет в квартире и застрелил Яна, сымитировав самоубийство. Разбросал снимки задушенных детей и ушёл. Следователь сказала, что тот пистолет Ян приобрёл за год до этого. Вы не знаете, зачем он ему был нужен? Не вас же он опасался?
— Боюсь вам не понравиться мой ответ, — ответил Вальтман, отводя затуманенный взгляд.
Лану пронзила новая догадка.
— Он хотел покончить с собой?
Старик упорно хранил молчание.
— Я ещё кое-чего не понимаю... — немного придя в себя, сказала она. — Как Зима мог не знать о вашей связи с Яном, ведь он появился задолго до вашей ссоры? Он без колебаний избавился от дорогого вам человека и думал, что это ему сойдёт с рук?
— Он ни о чём не догадывался, как и многие другие. Иначе бы мы не смогли сохранить в тайне наши отношения, — пояснил старик. — Я сам не хотел, чтобы Ян видел меня в таком состоянии, прикованным к этому чёртову креслу или к кровати, медленно разлагающемуся. Я оттолкнул его, и он всё понял, и не стал настаивать на частых встречах. Это было уже не нужно ни мне, ни ему. Со стороны мы казались всего лишь работодателем и подчинённым. Так было всегда, так осталось после... Ну, а теперь ответьте, вы до сих пор хотите смерти человеку, причинившему столько горя вам и вашим близким?
Старик пытался прочесть что-то на лице Ланы, но не мог.
— Жить он не должен. Я не уверена, что, если сообщить в полицию, он понесёт заслуженное наказание. Он опасен! Кто-то может посчитать, что место ему в психиатрической лечебнице, а не за решёткой. На ваше покровительство в этом деле надежды мало, сами сказали, что вам остались считанные дни.
Старик понимающе кивнул, и тогда Лана задала, мучивший её вопрос: