— Ваше решение было бы прежним, насчёт Зимы, если бы был жив дядя?
— Считаете, что я мог бы изменить решение в пользу похитителя, если бы не убийство Яна? — в его бесцветных глазах полыхнула ярость. — Хотите о чём-нибудь спросить его, спрашивайте. Моим мальчикам не терпится закончить.
Сказав это, старик на кресле покинул кабинет. Лана вышла следом. Вряд ли ей удастся выяснить хоть что-то, но она всё же приблизилась к окровавленной фигуре в центре зала.
— Где тела детей, Зима? Подумайте, что твориться в душах близких этих мальчиков. Но тот лишь беззвучно шевелил разбитым ртом. Его единственный не заплывший глаз был направлен не на неё. Он взирал на ссутулившегося в инвалидном кресле старика. Юстас так до сих пор и не понял, почему его дед выбрал другую сторону. Он что-то мычал, но слов было не разобрать, и Лана подойдя ближе, чуть склонилась. В нос тут же ударил сладковатый запах крови и мочи.
— Он говорит, что не делал того, в чём его обвиняют, — выпрямляясь, сказала Вальтману Лана и через пару секунд добавила. — А ещё говорит, что он ваш внук.
Лицо старика исказила гримаса отвращения.
— Ты мне никто, слышишь? — хрипло выкрикнул он, гневно взирая на внука убитого им брата. — Ты посмел загадить моё имя своими выродскими поступками. Ни одна живая душа никогда не узнает, что в твоих жилах течёт кровь Вальтманов! — его слова звучали словно приговор. — Ты, так и сдохнешь Зимой.
Лана смотрела, как из разбитого носа пузыриться кровь, как изо рта на каменный пол длинными багровыми струями стекают кровавые слюни, как тело выгибается, словно желая освободиться от оков. Он взвыл, словно раненный зверь. Монстр, наконец, понял, что это конец.
— Что вы сделаете с теми бумагами, и всем остальным, что нашли? — не отрывая взгляд, от стоящего на коленях Зимы, спросила Лана.
— Об этом вам не стоит беспокоиться. Мои люди уже получили на этот счёт указания.
— Вы должны добиться от него правды. Слышите? Он единственный, кто знает, где тела и сколько жертв на самом деле, — сказала она и вспомнила кое-что, о чём так и не рассказала. Считала, что Вальтману об этом знать не нужно, что это семейные дела. Снова ошибалась!
— Далеко вглубь по центральному туннелю есть решётка. Вы должны о ней знать. — Лана увидела, как его без единого волоска голова едва заметно дёрнулась и продолжила. — Метрах в пятистах ваши люди найдут «карман». В том месте почти два года просидел маленький Томас — первая жертва. Там кое-что осталось с тех самых пор.
— Откуда вы знаете?
— Я была там не так давно. Меня похитили.
— Этот? — выплюнул он в сторону обмякшего Зимы.
— Нет, это был тот, кому вы исповедовались.
— Ваш брат?
— Мой брат мёртв, — впервые за все эти недели с уверенностью произнесла Лана, глядя в блеклые глаза Вальтмана. В них она словно видела зияющий провал того подвала.
— Тогда объясните мне, чёрт возьми, кто тот священник, которого вы притащили в мой дом и, которого порекомендовал мне год назад мой, теперь уже почти мёртвый, помощник? — голос его был жёстким, когда он указал на узника.
Старик так и остался у подножья лестницы ведущей к выходу, не имея возможности вслед за ней преодолеть эту преграду самостоятельно. Ему лишь оставалось наблюдать, как хрупкая фигура удаляется по слабо освещённому туннелю. И лишь спустя какое-то время до него донеслось эхо её сдавленного голоса.
— Хороший вопрос.
Глава 24
21 ноября 2016 год.
Два дня после расплаты.
«Что за место?»
В первый момент после пробуждения на неё накатила волна первобытного ужаса и паники. Были слышны только шум в голове и чьё-то тихое размеренное дыхание. Снова попала в лапы чудовища? Но нет, одного она прикончила собственными руками, другой был связан, когда она его видела в последний раз. Через секунду взгляд сфокусировался, и она различила стерильное помещение, освещаемое лишь голубоватым светом луны. Две койки, две прикроватные тумбочки, чернеющий прямоугольник на стене напротив. Ничего лишнего. Поначалу испугавшие её звуки, оказались дыханием мирно спящей соседки по палате. Лана почувствовала запах стерильности и лекарств. Она в больнице!
Последнее, что она помнила — это разговор с Вальтманов в большом зале музея, страшные находки, потом подъём к выходу и... всё. Дальше провал.
Судя по ноющей боли в руке и новой повязке, с ней проводили какие-то медицинские манипуляции, и явно под наркозом. Она до сих пор ощущала тяжесть в теле, а голова была словно в тумане. Сколько же времени она провела в этом месте и как вообще могла здесь оказаться? Ответ напрашивался сам — Вальтман позаботился. Другого объяснения не было. Успокоившись и почувствовав себя в относительной безопасности, Лана закрыла глаза.