— Сейчас вы признаёте, что поступили опрометчиво, перейдя на сторону врага?
— Вся моя жизнь была прожита не на той стороне, молодой человек. Это понимание пришло ко мне слишком поздно, чтобы что-то изменить, но достаточно рано, чтобы всю оставшуюся жизнь мучиться угрызениями совести. Все мы задним умом сильны.
Старик замолчал, давая себе возможность передохнуть и сделать новый глоток кислорода. Он давно не вёл такие долгие разговоры, и ему было очень тяжело. Нестерпимо болела грудь. Он протянул дрожащую руку к стоящему рядом столику с лекарствами, но добился лишь того, что свалил часть прозрачных пузырьков с таблетками себе на колени.
— Вам помочь? — участливо спросил гость, поднимаясь с кресла.
— Да, если вам не трудно, — хрипло согласился тот. — Там пузырьки с цифрами. Мне нужен с номером два. Я, видите ли, не запоминаю все эти, чёртовы, цифры и названия, а эти безмозглые сиделки только выводят меня из себя.
Молодой мужчина, подойдя к столику, начал перебирать пластмассовые баночки.
— Этот? — спросил он и протянул одну из них Виктору Вальтману.
— Надеюсь, — проворчал старик, даже не взглянув. — И подайте мне стакан с водой.
Он ткнул скрюченным, шишковатым пальцем в хрустальный графин, на том же столике. Гость налил воды в стакан и передал хозяину дома. Тот, худой, трясущейся рукой, сначала положил таблетку в рот, разжевал, а после запил её прозрачной жидкостью.
— Через пару минут продолжим, — пообещал старик, откинув голову на подушку и прикрыв глаза. Его впалая грудь тяжело вздымалась. Так они просидели в полном молчании долгие пять минут.
Когда уже гость решил, что старик заснул, и продолжения сегодня не будет, тот открыл мутные глаза и спросил:
— На чём я остановился?
— Вы решили заработать на войне…
— Ах да... Но как говориться — человек предполагает, а Бог располагает. В сорок четвёртом я получил ранение. Получил при бомбёжке одного из немецких городов. Осколками меня зацепило основательно, и я почти два месяца провалялся в военном госпитале. Доктора наковырялись в моём теле вдоль и поперёк и заштопали, как смогли. Боль ещё долго была моим постоянным спутником. Нога пострадала сильнее всего. А когда до выписки оставалось пару дней, ко мне пришёл тот, кого я и не надеялся больше увидеть.
— Марк?
— Да. Я не видел его несколько лет. Он изменился. Дослужился до высокого военного чина, чему я впрочем, не был удивлён. Я был счастлив! Меня переполняли эмоции. Несмотря ни на что, я по-прежнему питал к нему привязанность, лелея несбыточные надежды. Он пришёл не случайно. Услышав, что я нахожусь в том госпитале с ранением и, что моя карьера военного, скорее всего, завершена, решил предложить мне небольшое, но очень выгодное дельце, как он тогда выразился.
— Вы согласились?
— А, что ещё мне оставалось делать? Я был выброшен за борт. Человечишка! Один, в чужой стране, с дыркой в ноге и своими неутешительными мыслями. Изгой, не нужный ни своей семье, ни стране. Да и отказать ему я не мог, мои чувства к нему вспыхнули с новой силой. К тому же Марк вновь был весьма убедителен и я, в который раз поддался на его уговоры. Всё чаще стали слышны новости об успехах союзников. Они вели свои войска в наступление и многие стали понимать, что война близится к финалу. И что же ожидало меня там, впереди? Пути назад уже не было, — старик с хрипом выдохнул. — Под воздействием больничных лекарств и понимания того, что война уже практически проиграна, я принял тогда второе неверное решение. И снова виной всему были мои проклятые чувства к этому человеку. И это ещё больше втянуло меня в то болото, из которого я и по сей день не могу выбраться. Когда он посвятил меня в свои планы, было уже поздно отказываться, я был на крючке. Впоследствии я много размышлял о той роли, которую сыграл в моей жизни этот человек. Встреча с ним повлекла за собой череду событий, которые изменили всю мою жизнь. Или, если выразиться точнее уничтожили её, сделав меня убийцей!