— А что моя мать? — перебила его Лана, не желая больше слушать об Агате.
— Клара на какое-то время остепенилась, — тяжело вздохнул Ян. — Ей что-то мерещилось — какие-то заговоры. Она, несомненно, как мать тоже скорбела по Николасу, но утешение она, по старой привычке, вновь находила в бутылке и это только сильнее нагнетало обстановку в доме. В то время я почти каждый день навещал вас и всё это видел своими глазами.
Ян надолго замолчал, словно переживая тяжёлые моменты тех лет заново. Его взгляд был направлен вглубь своей памяти.
— Что было дальше? — пытаясь заглушить в себе душевную боль, спросила Лана. Она понимала, что ей, во что бы то ни стало необходимо выяснить всю правду, а жалеть себя, сетуя на несправедливость судьбы, она станет позже.
— Постепенно Агата пришла в себя. У неё ведь была ты, и ей приходилось помнить об этом постоянно. Да и случай с Кларой поспособствовал.
— Какой случай?
— Я думал, ты читала дневник? — склонил он голову чуть вправо.
— Видимо Агата записывала не всё, — пожала она плечами. — Так какой случай?
— Клара пыталась покончить с собой, перерезала себе вены. — Ян видел шок на лице племянницы, но продолжил. — Раны были так обширны, словно она не просто хотела умереть, но и отрезать себе кисти. Совсем спилась. В больнице сказали, что если бы скорая приехала позднее, спасать было бы уже некого.
— Так значит, её спасли? – Лана не знала радоваться этому или нет.
— Да. Она пролежала в местной больнице где-то около трёх недель, может чуть больше.— Когда это произошло? Ты можешь вспомнить дату?
— Приблизительно через месяц после пропажи твоего брата. Точнее не скажу.
Лана задумалась. Время как раз соответствовало молчанию Агаты, которая не вела свой дневник с конца сентября по декабрь. На неё столько навалилось, что просто не было сил переносить всю накопившуюся боль на бумагу, поэтому более поздние записи такие безликие — просто констатация фактов и никаких чувств. Словно часть её умерла, словно Николас забрал с собой душу Агаты. Лана слишком хорошо знала, что у старой женщины, которая её воспитала, души не было.
— Почему она это сделала? — вернулась она к разговору.
— Клара? Думаю, она просто не соображала, что делает, настолько была не в себе, когда её нашли.
— Нашли где?
— Неужели тебе, в самом деле, нужно ворошить всю ту грязь? — не выдержал Ян. — Прошло столько лет! Забудь и живи дальше.
— Так, где нашли Клару? — пропуская мимо ушей, внезапный порыв родственника, вновь задала вопрос Лана.
— В полицейском участке, — тяжело вздохнул Ян. — В туалете. Кто-то зашёл по нужде, а она лежит на полу без сознания и вся в крови. Я слышал, все полицейские на ушах стояли.
А ведь и этот эпизод с её матерью старый следователь скрыл от неё. Лана была уверена, что Новак был в курсе и намеренно умолчал о том случае. Только вот вопрос, почему? Хотел поскорее от неё избавиться или в полиции с её матерью случилось что-то такое, что подтолкнуло к самоубийству?
— Давай прервёмся ненадолго. Хочешь кофе? — вторгся в её мысли голос единственного близкого ей человека.
— Да, пожалуйста, — пробормотала она, всё ещё переваривая услышанное.
Ян поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Стараясь немного отвлечься, Лана осмотрелась вокруг. В кабинете её дяди всё как прежде, не считая нескольких свежих, групповых фотографий на стене в одинаковых рамках. Фрагменты прошлого, отдельные кусочки памяти, спрятанные под прозрачное стекло. И каждый год на стене появлялись новые. Лана подошла ближе. Вот она — десятилетняя неулыбчивая девочка с короткими хвостиками высоко над ушами, в белом в цветочек платье. Её волосы ещё не успели отрасти после очередной экзекуции Агаты. Она помнила тот день, когда дядя собрал весь её класс, приехавший на экскурсию, чтобы сделать памятное фото. Здесь были групповые снимки и более взрослых детей, выпускников колледжа. На других — только коллектив музея.
Лана всматривалась, надеясь найти знакомые лица, когда вернулся Ян.
— Твой кофе.
— Да, спасибо. Ты собрал здесь большую коллекцию.
— Здесь далеко не всё. Большая часть в альбомах... — он замялся. — На одном из них есть твой брат. Помню, я тогда только приобрёл фотоаппарат и часто практиковался. Николас постоянно просился со мной в шахту, ему было скучно сидеть дома, и я его брал с собой.
Ян грустно улыбнулся своим воспоминаниям.