— Я так и не понял, что вы от меня хотите? — в его голосе ни капли интереса, лишь усмешка.
— Поговорить.
— О чём? И кто дал вам мой номер?
Что ответить? Что человек, в какой-то степени повинный в смерти родителей этого молодого мужчины, дал его домашний адрес. Номер она уже узнала в справочной. То, что таксист все эти годы следил за жизнью ребёнка, в смерти родителей которого он отчасти винил себя, было странным. Но разбираться ещё и в мотивах водителя того грузовика, она не хотела. У каждого свои тараканы в голове.
Её собеседник ждал от неё ответа. Как она могла объяснить, что ей в действительности нужно от него? Это был не телефонный разговор. Но стоит ей сказать правду, что речь пойдёт о его прошлом, и она без сомнения услышит частые гудки. Понимала, что от того, что она сейчас скажет, будет зависеть, состоится у них в будущем разговор или нет. Она медлила, взвешивая все за и против.
— Я объясню, но не по телефону.
— И почему же?
— Скажем так, лучше нам побеседовать с глазу на глаз.
— Вы меня заинтриговали. Ладно, пишите адрес...
Она открыла рот, чтобы сказать, что знает, где он проживает, но улица и номер дома, которые назвал Герман Ли, были ей не знакомы.
— Приезжайте после девяти, я заступаю на работу в ночную смену. Только обязательно отзвоните, что приехали. Я вас встречу.
Она пообещала, что обязательно подъедет и отсоединилась.
На место, где она должна была встретиться с сыном Ли, она приехала около девяти вечера. Оштукатуренное белое здание, стояло особняком среди своих не столь высоких соседей. По другую сторону дороги располагался жилой квартал. Поднявшись по ступенькам, Лана подёргала двойные двери. Заперто. Табличка на стене гласила, что это учреждение судебно-медицинской экспертизы. Она сделала шаг назад, оглядываясь по сторонам и не до конца понимая, что это значит. Может ошибка? Ещё раз проверила по бумажке. Адрес, который ей дал Герман Ли был верный. Лана набрала нужный номер, через секунду ей ответили:
— Вы на месте?
— Да.
— Подождите пару минут. Я сейчас выйду, — пообещал голос, и послышались гудки отбоя.
Стоя на морозе, стуча о землю замёрзшими ногами обутые в сапоги, она разглядывала двухэтажные дома через дорогу. Уютные, полные домашнего тепла и любви. В окнах горел свет, мелькали силуэты. Проёмы окон то загорались, то гасли, словно подмигивая, одиноко стоящей Лане. Ни машин, ни пешеходов. Казалось, будто весь город вымер. Было слышно, как где-то со скрипом открылась дверь, послышались быстрые шаги, эхом опережая своего хозяина. Громко залаяла собака, словно почуяв что-то зловещее в этой тишине.
Лана напряглась, заставляя себя стоять на месте. Она вдруг подумала, что это было глупо с её стороны, назначать встречу с незнакомым ей мужчиной, поздно вечером. К тому же никому не рассказав о своих планах. Только теперь она осознала, что Ли, переживший в детстве трагедию, мог оказаться не вполне нормальным.
Она уже готова была сбежать, когда из-за угла здания показался тёмный силуэт.
— Вы та самая девушка, что звонили мне? — куртка с капюшоном на меху скрывала лицо говорившего.
— Да. Лана Берсон. — ответила она, не вынимая рук из карманов пальто.
— Ну, моё имя вы, я полагаю, уже знаете, — это было скорее утверждением, чем вопросом. — Идёмте.
Мужчина жестом пригласил её следовать за ним и, завернув за угол, подошёл к неприметной железной двери в торце здания.
— Вы, наверное, уже поняли, где я работаю?
— Если честно не совсем.
Тот лишь хмыкнул, потянув за ручку, пропуская её вперёд. В глаза тут же ударил яркий свет, и её с ног до головы окутало белое облако пара, словно огромное здание сделало долгожданный выдох.
— Это морг. Я санитар в этом леденящем кровь месте! — сказано это было зловещим шёпотом, и она непроизвольно поёжилась. Только ей мог показаться прекрасным голос работника морга!
Дверь за ними закрылась и, когда глаза привыкли к яркому свету, она, наконец, смогла разглядеть помещение. Длинный, пустынный коридор, множество дверей по обеим сторонам, серый кафельный пол, такие же стены высотой около трёх метров, побеленный потолок с рядом квадратных люминесцентных ламп. Запах был странным — сладковатый, словно кто-то смешал забродивший яблочный сок и хлорку.