— Чёрт бы вас всех побрал! Проваливайте, — голос его был под стать лицу.
— Выслушайте меня...
— Нет!
— Неужели вы не хотите разобраться в том, что случилось с вашими родителями?
— Я и так знаю, что с ними случилось.
Он уже открыл дверь комнаты, ожидая, когда она уберётся.
— Послушайте, Герман, мне очень нужно выяснить, что произошло в тот день, — сказала она, поднимаясь и следуя за человеком, целенаправленно шедшим к выходу.
— В тот день пропал мой брат.
Из-за того, что он резко остановился, Лана налетела на него сзади, но тут же поспешила сделать шаг назад.
— Николас... Николас Берсон ваш брат? — спросил он оборачиваясь.
— Да. Вы о нём слышали?
Он молчал. Так и не получив ответ, Лана продолжила:
— Он пропал именно в тот день, когда разбились ваши родители.
— Они здесь ни при чём.
Лану поразила его уверенность.
«Может он знает что-то такое, что не известно остальным?»
— Но может какая-то деталь, что-то, что пропустили в полиции, сможет мне помочь в поисках брата?
— Вы думаете, что мои родители причастны к исчезновению Николаса?
Он снова начал заводиться.
— Нет, — поспешила ответить Лана, — к тому моменту, как ваши родители разбились, мой брат ещё играл около дома. Но вот то, что в машине находился другой пропавший мальчик...
— Я понял, вы думаете, могла быть какая-то связь?
Они стояли где-то посередине — между выходом и комнатой отдыха, когда послышался шум, и через секунду железная дверь открылась, впуская вместе с холодным воздухом сначала каталку с набитым, чёрным мешком, а следом и молодого санитара в резиновых перчатках, и накинутом поверх зелёной формы пуховике.
— Эй, Ли, у меня тут космонавт, сплошной суповой набор. Будет чем заняться в смену.
Казалось, он был просто счастлив, озвучивая всё это.
— Я сейчас немного занят. Справишься без меня?
— А то! Пока начну, а ты следом подтягивайся. Самое интересное попридержу до твоего возращения. Не торопись… — и, подмигнув Лане, вместе с грузом исчез за одной из дверей.
— Идёмте. Здесь не место, — сдался, наконец, Герман Ли, поворачивая назад.
Через несколько секунд они снова были в комнате отдыха.
— Космонавт? — было первое, что она спросила, усаживаясь на примятый диван.
— Так мы называем мотоциклистов, которые бьются насмерть. Их везут сразу к нам. А суповой набор...
— Не стоит, — поспешила Лана его остановить. — Думаю, я поняла, что это значит.
Тот лишь усмехнулся. На этот раз он взял стул и сел на него верхом, его руки со змеями обхватили металлическую спинку.
— И так, что же вы от меня-то хотите?
— Расскажите о ваших родителях. Всё что угодно.
В следующие полчаса Лана молча сидела и слушала рассказ молодого человека, пытаясь представить, как жила семья Ли и чем они занимались в свободное от работы время? Принимали ли участие в воспитании своего сына? Она слышала в его голосе боль, которая даже со временем никуда не исчезла. Сын до сих пор скорбел по своим ушедшим так рано родителям.
Мать Германа работала учителем английского языка в школе, в которой учился и её семилетний сын. Все дети очень любили молодую учительницу — сама доброта и отзывчивость. Всегда старалась помочь, если у кого-то были неприятности. Отец, Адам Ли, работал на заводе. Был каким-то инженером, но его сын точно не мог сказать, чем именно занимался его отец, так как был слишком мал, чтобы интересоваться этим.
А позже старался вообще не вспоминать родителей.
Обычная семья, которая всю трудовую неделю проводила в городе и лишь на выходных выбиралась в соседнюю деревушку, где жили дед с бабкой Германа по отцовской линии.
В тот злополучный день им позвонил отец Адама и сказал, что они срочно должны приехать. Его матери, разменявшей шестой десяток, стало плохо и её увезли в больницу. Шестилетнего Германа молодая пара оставили с соседкой. А поздно вечером за мальчиком приехал дед, который прямо с больницы помчался за внуком, в один миг ставшим сиротой. Про аварию он узнал на следующий день, а вот о том, что его родителей обвинили в похищении неизвестного мальчика, он узнал уже в школе. Через несколько недель, когда его одноклассники, раньше игравшие с ним в одни и те же игрушки, стали обзывать его сыном похитителей и убийц.
— Вы даже представить себе не можете, сколько разбитых носов и подбитых глаз на моей совести. Но, к счастью для них, эта история слишком быстро забылась, и я смог, дальше учиться.