— С вами кто-нибудь из полиции разговаривал после? — подалась она чуть вперёд.
— Нет. Я помню, приходили люди в форме, но дед встал стеной и меня сразу же оставили в покое. Я знаю, что дед с ними говорил, но о чём не слышал. Он был в ярости, рвал и метал, что не удивительно, ведь полиция обвинила его сына...
— Для них это выглядело так, словно ваши родители пытались вывезти из города похищенного ребёнка, — осторожно сказала Лана.
— Думаю так полиция и решила, — пожал Ли плечами. — Да и разбираться они не хотели.
— Значит, ничего необычного в вашей семье не происходило?
— О чём вы? Я был слишком мал, чтобы вообще замечать хоть что-то помимо игрушек и комиксов. Все дни после, прожил, словно в тумане. Да мне и сейчас порой кажется, что всё это сон! Может было бы лучше вообще забыть то время.
— Ну, а у вас есть какие-нибудь предположения, почему в машине ваших родителей оказался тот мальчик?
— Думаю, они его подобрали где-то.
От этих слов Лана резко выпрямилась на диване. Такая версия тех трагичных событий ей в и голову не приходила.
— Может на выезде из города или на трассе, — продолжал Ли. — Везли его куда-то... Они не могли сделать того, о чём потом писали в газетах. Они не похитители! Понимаете? У них был я и им не нужен был какой-то там чужой пацан.
Казалось, сидящей перед ней молодой человек сам хотел убедить себя в том, что его родители не променяли бы его, шестилетнего малыша, на кого-то другого. Он словно спрашивал себя, пытался понять, что произошло в тот день. Лане же не давало покоя то, что если всё же поверить тому, что семейная пара подобрала Томаса на дороге, то почему они поехали дальше? Почему не развернулись и не отвезли его в полицейский участок? Неужели они не знали о том, кто был этот ребёнок?
Возможно, в те годы информация доходила не так быстро и в городе просто не были в курсе того, что произошло два года назад в двадцати километрах, в соседней деревушке, но супруги Ли определённо должны были видеть его руки. Ведь Новак сказал, что на них были следы от оков. Первым действием любого здравомыслящего человека было бы отвезти его либо в полицию, либо в больницу. Деревня, в которой находился дом Андерссонов, была в противоположной стороне и, если бы Томас сказал свой домашний адрес, то Ли должны были пересечь город в обратном направлении и выехать на трассу с другой стороны. Но по непонятной причине они этого не сделали. Почему? Неужели для них было важнее быстрее добраться до больницы, куда доставили бабушку Германа? Или может Ли решили, что если мальчик нуждался в медицинской помощи, то ему, с тем же успехом, окажут её в той же больнице, куда они направлялись? К тому же это было ближе, чем родная деревня мальчика.
— Скажите Лана... вы ведь не против, если я вас буду звать по имени?
— Нет, конечно, — пожала она плечами.
— Что вы хотите найти, через столько лет?
— Я и сама не знаю. Просто мне не даёт покоя вся эта история. Слишком уж это всё странно, словно есть какая-то связь между теми случаями.
— Какая связь?
— Что-то, что я пока не могу нащупать, — тут она вспомнила, что не задала главного вопроса, который словно заноза засел в голове с момента знакомства с этим странным человеком. — Вы назвали моего брата по имени? Слышали о том, что с ним случилось?
— Не в этом дело, — он явно смутился. — Я знал вашего брата.
Эта новость была подобна взрыву. Может быть, это было именно то, что она так отчаянно пыталась найти? Маленькое совпадение, которое могло что-то значить, а могло быть и ложной надеждой.
— Почему вы не сказали мне об этом сразу?
— А это, в сущности, не имеет никакого значения. Я не могу вам рассказать того, чего не знаю. Так же, как и в истории с родителями я не владею какой-либо информацией. Мы с Николасом учились в одной школе, что не удивительно — наш город слишком маленький, хотя мы были из разных классов. Я помню его. Мы никогда не играли вместе... — горько усмехнулся Герман своим детским воспоминаниям. — Скажем так, как только выпадала свободная минутка, мы разбегались по разным песочницам. Но позже его интересы несколько поменялись. Ему было интереснее с ребятами постарше и занятия у них были несколько иными. — Лана видела, что мужчине неприятно об этом говорить, но ей было необходимо знать то, что знал этот человек. — А Николас пытался быть «своим парнем» и подражал им во всём. Как-то мы даже подрались. Помню кровь, но он не плакал, только зло смотрел на меня. Потом его отвезли в больницу, что-то там я ему повредил.