Она ведь уже знала эту историю.
— Так это вы ему ключицу сломали? — удивлённо произнесла Лана, по-новому взглянув на сидящего напротив молодого человека. То, что история из злополучного дневника её бабки тесно переплелась со словами того, кто мог это подтвердить, было невероятно. Она по крупицам воссоздавала жизнь брата, но не со строк в старой тетради, а из разговоров с живыми людьми, которые знали его.
— Было кое-что... — вдруг вспомнил молодой человек. — Прямо перед тем, как у нас произошёл конфликт к Николасу подошёл какой-то парень. Они поболтали несколько минут, и Николас побежал обратно в класс. Я только услышал, как он крикнул что-то типа «до встречи».
Она напряглась. В их семье не было никого похожего, в этом она была уверенна. Лана пыталась в памяти восстановить ту часть повествования Агаты, где говорилось об этой самой драке. Она точно помнила, что была и дата: 18 сентября. Последняя запись перед почти трёхмесячным затишьем и её Агата сделала за шесть дней до исчезновения внука. Интуиция подсказывала Лане, что это не может быть простым совпадением.
— Значит вы уверенны, что он знал того парня?
— Ну, я тогда именно так и подумал. Я не слышал, о чём они говорили, но они смеялись, когда разговаривали.
— А как он выглядел, тот парень?
— Мне он показался слишком взрослым, чтобы общаться с таким, как Николас. Лет восемнадцать-двадцать я думаю. Ни до, ни после я его больше не видел.
— Можете вспомнить ещё что-нибудь? Цвет волос или во что тот был одет?
Он задумался. Сине-чёрные от татуировок пальцы поскребли подбородок, словно проверяя насколько сильно за смену, отросла щетина. Она старалась дышать, как можно тише, чтобы не спугнуть удачу.
— Нет, не помню... столько лет прошло. Я об этом случае и не вспоминал с тех пор.
Лана была разочарованна. Сколько в их городе могло жить в те годы парней подходящего возраста? Сотни! Даже если попытаться представить, что ему сейчас около пятидесяти, его так просто не найти. Герман прав — слишком много лет прошло. К тому же может полиция уже отбросила эту зацепку, как не стоящую внимания?
— Вы рассказывали кому-нибудь ещё об этом?
— Нет, было не до этого, сами понимаете. Пока вы сейчас не спросили, я вообще не думал, что это может быть важным.
— Может кто-то ещё видел, как Николас разговаривал с тем парнем? Учителя, например?
— Не думаю.
Больше он ничем не мог помочь. Лана попрощалась и поспешила выйти из, пропитанного запахом смерти, помещения. Эта вонь, казалось, стала её частью, и было только одно желание — сбросить одежду и смыть с себя этот въевшийся под кожу смрад.
Ещё в детстве он понял, что отличается от остальных. Слишком рано пришло осознание того, что лучше скрывать все свои чувства, что бы ни творилось глубоко внутри, какие бы мысли не терзали. Иначе кроме ужаса в глазах ничего больше не увидишь. Но теперь он сам презирал их всех. Больше он никому не позволит воспользоваться его слабостью. Он с каждым днём становился всё сильней.
Демон внутри был единственным, кто знал о его борьбе, но он не смеялся над ним, он понимал, что это так же необходимо, как воздух! Он дал ему поддержку, подсказал, как можно унять ту дрожь в теле, если неожиданно накатывала горячая волна желания, делающая безвольным рабом. Демон вёл его все эти годы, и он подчинялся… всегда. Помнил тот первый раз, когда почувствовал единение со своей жертвой и понял, что теперь он готов! Он переродился и теперь был свободен! Но жар внутри не исчез, а казалось, разгорелся сильнее, и кокон снова сковал его тело, призывая к действию. А демон снова нашёптывал: нужна новая жертва!
Глава 10
14 ноября 2016 год.
Пять дней до расплаты.
— Дочь? Хорошо, проводите её.
Карл Баум был крайне удивлён тому, что только что ему сообщили по внутренней, телефонной линии. Он сидел за письменным столом в своём светлом кабинете и терялся в догадках. Столько лет тишины и вдруг... Откуда вдруг появилась эта девушка? Он был встревожен. Прошло всего лишь каких-то семь дней, как он почувствовал себя освободившимся от этой семьи. Словно ему наконец-то дали карт-бланш и он мог больше не опасаться, что его методы лечения, при самом плохом раскладе, придадут огласке. Неделю назад ему пришло известие, что мать пациентки умерла от сердечного приступа. Мысленно потирая руки, он фантазировал, предвкушал, как сможет насладиться всем тем, что влекла за собой эта возможность. Его больше ничего не сдерживало! Баум был удовлетворён этой смертью.