— Вы сказали, что у неё была паранойя? Чего она боялась?
— Ну, при её расстройствах совсем не обязательно иметь причины. Это было связанно с её состоянием, только и всего.
И снова ложь! Причины у Клары были.
— Мы пришли, — сказал он, распахивая перед посетительницей дверь. — Комната отдыха.
Эта комната была самой больной во всём отделении. Мягкая мебель, расставленная, казалось, в беспорядке, окружала небольшие, круглые столы, за которыми, как муравьи копошились пациенты отделения в одинаковых синих одеждах. Здесь было шумно, каждый старался перекричать собеседника, в надежде, что тот не только услышит, но и поймёт ту кашу из слов, что вылетала из их ртов. Это был отдельный мир, с людьми и их странностями. Они словно выброшенные за борт жизни и забытые близкими, создали свой маленький мирок, окружённый решётками и замками на дверях.
Психиатр кивнул санитару, который скрестив на груди огромные ручищи, неподвижно сидел около выхода и наблюдал за пациентами, готовый в любой момент среагировать. Восемь женщин и десять мужчин, все разного возраста и с разными диагнозами, но, тем не менее, существующие, как единый организм. Карл наблюдал, как гостья переводила взгляд с одной женщины на другую, в надежде найти ту ради которой приехала.
— Клара Берсон там, — психиатр указал направление.
Знал, что они найдут её именно в этом углу и именно в этом кресле. Ничего не менялось вот уже двадцать семь лет. Не менялось для неё. Лишь годы пролетали. И всё же она оставалась привлекательной, не мог не признать Карл: с ровной кожей, яркими зелёными глазами и стройным телом. Многолетнее пребывание здесь не смогло до конца уничтожить эту женщину — оставляя такой же необузданной и дикой. Даже он не смог сразу сломить её.
А он был мастером!
Многие прошли через его руки, и Клара была одной из них. Баум вспомнил, как двадцать семь лет назад увидел её впервые и понял, что нашёл идеальную пациентку. Он питал к ней особые чувства — она была не такая, как остальные. Жаль, что тогда он не увидел разницы, всё сделал, как обычно. Грубо. Обещал, что поможет ей стать прежней, если она позволит ему помочь и откроется. Убеждал, что заточение лишь временная мера и, как только он поймёт, в чём её проблема и разберётся, она будет свободна. Он лгал, а она доверилась.
С его стороны были одобрение, похвала, но лишь до момента, пока он не узнал всю правду, не получил ответы на все свои вопросы. Пока эта женщина не раскрыла перед ним душу и не поведала обо всех своих страшных секретах. Он нашёл её слабые места, смог понять, где кроются её страхи, и обернул их против неё же самой.
Сколько прошло времени, прежде чем Клара поняла, что его слова были ложью, а его поступки эгоистичны? Год, два, три? Он точно не помнил, но оно этого стоило! Теперь она принадлежала ему безраздельно! Была его игрушкой! И он, как всякий мальчишка, желал заглянуть внутрь — надорвать оболочку и посмотреть, из чего она сделана. Клара ещё какое-то время сопротивлялась, была слишком характерной, но лишь до момента, пока он не сломал её.
— Все посещения ведутся строго под присмотром медперсонала. Я надеюсь, вы не будете против моего присутствия?
— Что с ней? — голос дочери был встревожен, когда она обогнула кресло и взглянула на женщину в синей пижаме.
Только теперь психиатр обратил внимание пациентку. «Большие транквилизаторы», как он ещё называл нейролептики, сделали своё дело. Застывшее выражение лица, ничего не выражающий взгляд, вывернутые ладонями вверх руки с изуродованными запястьями и текущая по подбородку слюна.
«Проклятье! Эта рыжая стерва переусердствовала» — мысленно выругался психиатр, а вслух спокойно, хотя внутри бушевал гнев, произнёс.
— Я уже говорил, что ваша мать часто проявляет агрессию по отношению к себе и окружающим, — попытался он исправить положение. — Я уже не говорю о персонале, который она считает своим главным врагом — в том числе и меня. — Он неосознанно прикоснулся к круглому шраму на своей щеке. — Нам приходиться принимать меры.
Это была правда.
Осознав, что делает, Карл Баум отдёрнул руку от своего лица.
— Какие меры?
— Лекарственные препараты, — туманно произнёс он.
— И что она всегда в таком состоянии?
— Нет, конечно, бывают и просветления. Но в данном случае это благоприятная реакция на препараты, они способствуют уменьшению тревоги, страха, снимают напряжение. Возможно, ваша мать выглядит несколько апатичной, но это в пределах нормы.