— Я не мог... — лишь повторил тот тише.
— Знаешь, что я с тобой сделаю?
Старик замотал головой. Ему почему-то именно в этот момент вспомнились его дочь и внуки. Они должно быть сейчас дома. Может скоро навестят его. Приедут, привезут подарки, побалуют собаку огромным мешком собачьего корма из супермаркета и он с мальчишками пойдёт в лес. Так было всегда, не считая прошлого года, после смерти сына, тогда он отдалился от них. Почему он никогда не говорил им, как любит их, что это чувство переполняет его, проситься наружу? Ему нужно сказать об этом дочери, пока не поздно! Она его единственный родной человек, она пыталась помочь ему, а он старый дурак, не ценил этого. Но теперь всё будет по-другому, он исправиться, станет прежним, если ему дадут шанс, и этот человек, взирающий на него с ненавистью и брезгливостью, пощадит его.
— Я решил убить тебя. Точнее — ты убьёшь себя. Вот из этого и пустишь себе пулю в башку, — указал гость на ружьё.
— Это он тебе сказал о тайнике? — он тяжело сглотнул.
— Конечно. Ты же знаешь, у нас было достаточно времени на разговоры. Он рассказывал, как в детстве доставал его, пока ты не видел. Тайник действительно хорош! Я потратил кучу времени пытаясь отыскать место. Хорошая игрушка, — он повертел в руках стальной ствол, клеймённый тремя знаменитыми «кольцами». — Но я предпочитаю другое оружие. Оно более... — он помедлил и взглянул на свои руки, подбирая походящее слово, — живое.
— Что ты сделал с моей собакой? — спросил хозяин, не сводя глаз с пустых чёрных глазниц двух стволов.
— Ты не о том беспокоишься. Твоя псина всё равно слишком стара. Вернёмся к тебе. Что ты тогда чувствовал? Почему не помог?
— Ты не понимаешь...
— Да. И тогда не понимал и сейчас не могу.
— Прости меня, — тихо прошептал старик.
— Что ты сказал? — человек напротив поддался вперёд всем телом.
— Прости меня за то, что я сделал. Или не сделал.
— Неужели ты решил, что если я услышу от тебя слова раскаяния и извинения, ты так и будешь своим существованием отравлять этот мир? Нет. Я слишком долго ждал этого момента.
— У меня дочь...
— Да, я видел твою семью.
Хозяин дома дёрнулся, попытался вскочить, но алкоголь и старость замедляли его движения, делали его слабым и никчёмным. И вот уже ствол ружья холодит ему щёку.
— Только дёрнись, — зловеще прошептал человек и тут же продолжил. — У тебя прекрасные внуки. Сколько им?
— Нет! — выдохнул он.
— Сколько? — громче спросил гость, в его голосе был металл.
— Восемь и пять.
По обветренным щекам покатились слёзы. Как давно он не плакал? Чуть больше года? Или может меньше? Он понимал, что этот человек может сделать всё что угодно с ним и его близкими, и он не сможет ему помешать. Не сможет оградить от удара свою семью. Он сам во всём виноват!
— Прекрасный возраст! Ты не находишь? — он словно смеялся над ним. — Тебе, как никому должно быть известно, что может случиться с такими малышами.
— Убей меня, но только не трогай их, — почти умоляюще произнёс старик. — Они ни в чём не виноваты.
— Они виновны уже в том, что в них течёт твоя кровь — кровь мерзавца. Этого вполне достаточно!
— Нет. — Старик уже не сдерживал рыданий, размазывая слёзы по лицу.
— Что ты чувствуешь?
— Не надо!
Гость поднялся со своего места и обошёл его сзади. Хозяин почувствовал, как тот остановился за его спиной, положив руки на спинку дивана по обеим сторонам его седой головы. Только сейчас он заметил натянутые на руки перчатки из латекса. Тихий шёпот у уха заставил его вздрогнуть.
— Каково тебе сейчас? Знать, что с твоей семьёй может случиться что-то страшное, но ты уже этого не увидишь? Каково знать, что твой сын страдал и не помочь ему? Ведь ты всё знал, но остался глух к его мольбам...
— Прости меня.
— За что ты просишь прощение?
— Это я во всём виноват, — сотрясаясь всем телом, прошептал старик. — Они не причём, они не виноваты. Я сделаю всё, что ты скажешь, только не трогай их.
— Расскажи мне всё. Про себя, про свою семью.
И он рассказал. Слова текли из его рта словно полноводная река в период дождей. Он говорил и говорил, пока поток не иссяк, и слов не осталось. Он больше не хозяин своей судьбе — он раб своим прегрешениям.
Наконец он закончил. Замер в ожидании приговора.
— Я сделаю всё, о чём ты просишь.
— У тебя пять минут. Один патрон, один выстрел.
Сидящий на старом диване старик слышал, как за спиной, что-то глухо стукнулось о пол.