«Ружьё» — понял он.
Раздались удаляющиеся шаги, и дверь тихо закрылась. Этот человек не оставил ему выбора.
Он представил то, что будет дальше. Как он поднесёт Зауэр, доставшийся ему от отца, к своему подбородку и нажмёт на спусковой крючок. Как его мозги разлетятся по стене и потолку. А потом его тело будет постепенно разлагаться. И когда-нибудь дочь всё же забеспокоиться, навестит своего отца и найдёт то, что от него осталось, и подумает, что к этому всё и шло, все эти месяцы были прелюдией именно к этому действию. Что её пьяница-отец допился и вышиб себе мозги. Горе и алкоголь сделали своё дело! Он знал, что все так и подумают: дочь, зять, знакомые. Весь, чёртов, город так решит.
Время шло, секунды складывались в минуты. Он посмотрел на почти полную бутылку, протянул рефлекторно руку, но тут же понял, что не хочет больше пить. Это уже не нужно. Его пять минут истекли.
Старик тяжело поднялся, рука потянулась к оружию, так заботливо оставленному у двери. Слёзы высохли. Он будет последний, кто жил в этом доме. Его род прервётся, а он до сих пор не знает кто он на самом деле.
Одинокий, оглушительный выстрел разорвал ночную тишину.
Глава 14
15 ноября 2016 год.
Четыре дня до расплаты.
Неудачное время Лана выбрала для этой поездки. Голова после бессонной ночи была тяжёлой, виски сдавило. Единственное, что ей хотелось, это закрыть глаза и не двигаться. А если уж совсем на чистоту, то пару часов сна были бы весьма кстати.
Перед глазами до сих пор плясали напечатанные или заполненные от руки тексты. Строчки рябью проносились, стоило ей закрыть глаза. Всю ночь она в компании Питера Новака, просматривала страницу за страницей, папку за папкой. За всё то время, пока они изучали дела, произнесённые между ними слова, можно было пересчитать по пальцам. Совершенно чужие друг другу люди, соединённые общим делом.
Они искали что-нибудь общее в этих делах, но так ничего не нашли. Да был подросток, поисками которого полиция даже не удосужилась заняться, да через годы он определённо стал мужчиной и на этом всё. Никаких зацепок, ничего, на что стоило бы обратить внимание.
Часы показывали 7:46, когда Новак решил остановиться. Лана была рада передышке, голова давно перестала быть ясной, мысли путались, веки слипались. Сваренный бывшим следователем кофе в огромных кружках, оказался на удивление вкусным, толсто нарезанный хлеб с гусиным паштетом заглушили чувство голода. В тот момент на его немой вопрос, застывший в глазах, она заверила, что выдержит ещё пару тройку часов без сна. Старик не стал её отговаривать, лишь молча кивнул, и ей вдруг показалось, что что-то похожее на уважение мелькнуло в его взгляде. Ни у них, ни у пропавших мальчиков — если кто-то из них был ещё жив — не было времени на сон. Необходимо было, как можно скорее поговорить с той женщиной, что тридцать лет назад вскользь упомянула о подростке.
Мелькнувшая вечером надежда, утром уже казалась не такой и реальной.
Она вызвала такси прямо из дома Новака и, отвергнув предложение подождать в тепле, вышла на свежий воздух. Небо было ещё чёрным, лишь тонкая светлая полоска растянулась на горизонте. Одинокие прохожие, втянув головы в плечи, спешили по своим делам, не подозревая, насколько мрачна окружающая их действительность.
В голове постепенно начало проясняться, а сонливость отступила, ровно до той поры, пока Лана не забралась в тёплый салон такси. Назвала точный адрес, и, устроившись поудобнее, закрыла глаза, в надежде дать своему организму время на отдых.
Спустя час, стоя на облезлом, деревянном крыльце и дрожа от холода, Лана гадала:
«В какой из этих домов много лет назад неожиданно пришла беда? В каком из них больше никогда не было слышно ни топота детских ног, ни смеха?»
Небольшие, одноэтажные, с прохудившейся кровлей и десятилетиями, не знавшие ремонта, дома жались друг к другу в надежде выстоять вместе ещё хоть какое-то время. Пока губительный влажный воздух и летний зной не сделают своё дело, и не превратят всё в труху.
Лана постучала в обшарпанную дверь, на почтовом ящике которой значился нужный ей номер. Дом по соседству от Андерссонов. Шли минуты, а дверь ей никто так и не открыл. Может хозяева спят или в доме вообще никто больше не живёт? Всё больше замерзая, Лана думала, что ей теперь делать. Повернуть назад и с поджатым хвостом явиться к Новаку. Мол, ничего я не узнала. Благо хоть додумалась такси не отпускать, самой добираться обратно из этой глуши будет весьма проблематично. Лана обошла дом. Бетонной лентой на задний двор убегала потрескавшаяся дорожка. Посмотрев по сторонам и убедившись, что за ней никто не наблюдает, а таксист опустил сиденье и дремлет, она перешагнула низкий, обшарпанный, деревянный заборчик и оказалась в месте, которое лишь с натяжкой можно было назвать садом. На голых ветвях огромного и единственного дерева за горлышки были подвешены пустые пластиковые бутылки с отверстиями по бокам. Словно украшенная самодельными игрушками новогодняя ёлка. Присмотревшись, поняла, что это не просто кормушки для птиц, а ловушки. С маленькой палочкой внутри, поддерживающей загнутый кусок прозрачного пластика. Прилетевший воробей или синица в поисках пропитания, сбив колышек, уже не могли выбраться наружу — ловушка захлопывалась, делая их своими пленниками. И сейчас несколько птиц, неистово бились внутри, оглашая округу своим щебетом.