— Да, когда это было... — задумчиво протянула она. — Жили они в доме рядом, тот, что справа. Обычная семья — мать работала, маленький поганец только в школу пошёл. Папаши у него не было. Поговаривали, что бросил он их. Жили вдвоём, денег больно не имели. Он иногда мне помогал присматривать за моими детками, я ему копейку и давала. А потом он пропал! Местные его искали, наши овраги вдоль и поперёк облазили. Да так и не нашли. Помню, как соседка ночами не спала, всё время выла от горя, словно зверь какой. А ищейки поискали-поискали, да и успокоились. Я больно-то не участвовала в поисках, слегла. Как узнала, что, когда искали соседского мальчонку, моих двух британцев нашли в лесу забитых до смерти, так и слегла.
— Британцев? — переспросила Лана.
— Порода кошек такая. Вон видите кота? Чистокровный британец, — ткнула она костлявым пальцем с грязным ногтем в сторону пушистого серого животного, развалившегося на точно таком же кресле, как и то, на котором сидела Лана. Судя по всему, хозяйка ни в чём не отказывала этим «милым» созданиям, экономя на себе. — В тот год у меня было три таких: кот и две кошки. Красавцы! Кто мог так изувечить бедненьких? Да ещё где? В лесу! Они сроду далеко от дома не уходили. Изверги!
«А сворачивать шеи птицам и скармливать котам — это значит норма» — подумала Лана, но вслух спросила:
— Думаете, их выкрали?
— Не думаю. Знаю! — поджав тонкие губы, сказала женщина. — Хулиганьё местное.
— Расскажите о Томасе. С кем он общался? — попросила Лана, видя, что разговор плавно съехал на кошек.
— Да, что сказать-то? — пожала та тощими плечами. — Такие же сорванцы бегали вместе с ним, путались под ногами, всё норовили в окно мячом попасть. Я их и гоняла, и жаловалась их безмозглым родителям, да что толку. Соседка вон на работу с утра уйдёт, а поганец сам по себе целый день. Житья от них не было.
— Может, вы видели того мальчика с кем-то посторонним?
— Да нет, только местные. Хотя нет! Пару раз видела его с парнишкой.
«Ну, наконец!» — подумала Лана, прислушиваясь к словам хозяйки кошек.
— Не местный, вроде бы приехал к кому-то погостить. Дайте вспомнить... — женщина задумалась. — Вроде из города он был. Жил долго, почти всё лето. Модный такой ходил, по-городскому одетый. Вроде и машина у него была.
Лана напряглась.
«На машине. Сколько же ему было лет на тот момент? — прикидывала она. — Точно не меньше семнадцати».
— А какая марка машины, цвет не помните? — с надеждой в голосе спросила Лана кошатницу, но та лишь помотала головой в мелких кудряшках.
— Не разбираюсь я в этом. Небольшая такая, цвет вроде тёмный... синий, может зелёный.
— А к кому приезжал, сможете показать?
— Нет, не вспомню. И никто уже и не вспомнит из местных. Да и мало народу тут у нас осталось. Старики в основном, — тут она посмотрела на гостью прищуренными глазами. — А зачем вам он? Думаете это он с мальчишкой что сотворил?
— Нет, просто уточняем детали. Сможете его описать?
— Тёмные волосы, высокий, как каланча, всё время ключами, как побрякушкой играл, — проворчала та.
— Пожалуйста, попытайтесь вспомнить, — с мольбой в голосе попросила Лана, — может, были какие-то особые приметы?
Та довольно долго напрягала память, но в итоге так ничего не вспомнила. Попрощавшись и выйдя, наконец, на свежий воздух, Лана набрала номер. Ей надо было позвонить и убедиться, что она не спятила, и не высасывает информацию из пальца. Бывший следователь, словно торчащий в это время возле телефона в ожидании её звонка, ответил сразу же. Пары минут понадобилось, чтобы кратко пересказать разговор с бывшей соседкой Андерссонов. Новак слушал молча, ни разу не перебил, только, когда она закончила, приказал, а именно так это и прозвучало — как приказ, отправляться домой и выспаться. Дважды просить Лану не было нужды, она еле держалась на ногах.
Ровно через час она вошла в дом Агаты и, перекусив тем, что нашла в холодильнике, не раздеваясь, свернулась на диване, с головой укрывшись тёплым пледом. Через минуту она уже спала.
***
Проснулась Лана точно от удара. Прислушалась. Вокруг гробовая тишина. За плотно задёрнутыми шторами ярко светило полуденное солнце. Странно, но она не чувствовала себя отдохнувшей. У неё было одно непрочитанное сообщение от Новака. Он просил позвонить, как только она придёт в норму. Странный этот полицейский. Сначала торопиться от неё отделаться, а позже всё же пытается помочь. Было видно, что во время последней встречи он изменил отношение к делу... и к ней. Да он был так же груб, но что-то точно изменилось. Словно он ворчал лишь по привычке. И она догадывалась о причине такой перемены: впервые за долгие годы у него появился шанс исправить ошибки прошлого.