— То есть, — подвёл он итог, как только женщина замолчала. — Нам нужно искать того, кому на тот период времени было семнадцать-двадцать лет с неуравновешенной психикой?
— Приблизительно так, но есть вероятность того, что он окажется вполне нормальным. Не наблюдавшийся у психиатра, внешне обычный подросток. Даже в таких случаях бывают исключения. Но его ненормальность должна как-то проявляться. Он ищет себя, пробует свои возможности и вот тогда он совершает своё первое преступление. Мелкие кражи, поджёг, истязания животных. И только после он выходит на новый уровень. Его целью становиться человек!
Лану, сидевшую молча всё время разговора, как обожгло. Кошки Марты, найденные в лесу, как раз перед первым исчезновением. Она взяла лист бумаги и большими буквами написала два слова: кошки Марты. Новак, бросив быстрый взгляд на протянутый ему лист, молча кивнул.
— Мы знаем, что он высокого роста, — вставил Новак. — Одна из соседок Андерссонов подтвердила, что видела высокого парня рядом с мальчиком.
— Вероятно. Если только твой подозреваемый не простой прохожий, и ты ищешь не там. Питер, я не хочу подвергать твои действия сомнению, но думаю, ты слышал о таком феномене, как искреннее заблуждение?
— Считаешь, что я ошибаюсь?
— Возможно, ты просто видишь то, что хочешь увидеть, — спокойно сказала женщина. — Он может быть и простым зазывалой, а тот, кто на самом деле виновен, остаётся в постоянной тени, не привлекая к себе внимания. Кто-то более зрелый и жестокий.
— С учётом того времени, когда было совершенно первое исчезновение, ему на момент последнего известного нам похищения в тринадцатом году было около пятидесяти, — с жаром отозвался Новак. — Достаточно зрелый?
Психолог не ответила, сменив тему:
— Да кстати, я просмотрела снимки с места аварии. И кое-что меня настораживает во всём этом.
— О чём ты? — нахмурился Новак, который всё ещё не успокоился и не сразу смог переключиться.
— Я не уверенна... Но что-то у меня не складывается картинка. Я перечитала дело. Травмы, покорёженные автомобили, размещение тел.
Новак порылся на столе в поисках нужной папки.
— Так, что тебя смущает? — спросил, наконец, открывая нужную.
— Мы словно что-то упускаем. За деревьями леса не видим. Если твоё предположение на счёт похитителя верно, то эта семейная пара, скорее всего, подобрала мальчика. Так?
— Да, — подтвердил он, выкладывая бумаги дела на стол
— Почему криминалисты не нашли никаких следов пребывания ребёнка в машине? Что-то же должно было быть: волосы, частицы кожи? Снаружи, я согласна, дождь смыл практически все следы, но в машине? Он был без одежды, практически голый. Почему эти люди не накинули на него хоть что-нибудь? Так поступила бы любая женщина, особенно у которой есть свой ребёнок. Я проверила список того, что было в автомобиле, на заднем сидении лежал женский свитер. И ещё, травмы на теле ребёнка странные, практически нет открытых ран, как у Ли, от стекла и внутренней отделки салона. Лишь ссадины и обширные внутренние переломы.
Лана наблюдала, как после слов психолога, посерело лицо бывшего следователя, как он обмяк, сразу постарев лет на двадцать, а рука с длинными пальцами, державшая фотографию с места аварии, вдруг задрожала. Что мог такого увидеть бывший следователь, что последовала такая реакция?
Лана перегнулась через стол и молча выхватила чёрно-белый снимок из рук Новака. Такое же фото она видела в газете, с той лишь разницей, что на этом были чётко видны изувеченные, ничем не прикрытые тела. Силуэты Адама Ли и его жены за разбитыми окнами покорёженной машины. Бледное, худое, омытое дождём, изломанное тельце маленького мальчика прямо перед передними колёсами легкового автомобиля. Зрелище не для слабонервных. Сердце защемило от жалости к ни в чём не повинному ребёнку. Она представила картину того далёкого сентябрьского дня и до неё постепенно стал доходить смысл того, что на самом деле произошло на том участке дороги.