«Увидеть бы всё это раньше! — прикрыла глаза Лана, чувствуя потребность выругаться или что-нибудь разбить. — Как полиция вообще могла так облажаться?»
Водитель грузовика не врал, он видел что-то.
Только это было не животное!
— Он не был в машине Ли. Его эта машина сбила, — тихо прошептала она, но Новак, кажется, её не слышал, погружённый в свои мысли.
— Питер, ты здесь совершенно не при чём, — услышала Лана встревоженный голос на том конце провода. — Такое бывает, когда кто-то плохо делает свою работу, а судя по тому, что я прочла из дела, наши коллеги просто идиоты. Так, что твоей вины тут нет. Все тогда вынесли вердикт задолго до результатов криминалистических и медицинских исследований. Зато теперь мы знаем, что мальчик, скорее всего, сбежал и, выбравшись на проезжую часть, был сбит. Это наводит меня на мысль, что его держали где-то недалеко.
— Я идиот! — сокрушался бывший полицейский, обхватив свою голову руками. — Люди были несправедливо обвинены в том, чего не делали, а я даже этого не понял.
— Я понимаю, что это тяжело принять, но этого уже не исправишь, — сказала психолог. — Не забывай, что в данный момент в приоритете поимка похитителя.
— Вынь я тогда голову из задницы и может те дети были бы сейчас живы.
— Не всегда происходит так, как мы того желаем, Питер. У тебя ещё есть вопросы?
— У этого ублюдка есть семья? Жена, дети?
— Думаю, нет. Скорее всего, он даже не скрывает своих предпочтений. Нежелание общаться с противоположным полом, ограждает его от необходимости притворяться. Возможно, это как-то связанно с его матерью. Женщин он презирает, не считает их за людей, может даже люто ненавидит. И да, — вспомнила женщина, — он живёт в стороне от оживлённых улиц, возможно даже в глуши, что даёт ему хорошую возможность для осуществления своих деяний.
— Объясни, почему промежуток между похищениями два-три года?
Вновь наступила пауза.
— Ему нужно время, чтобы насытиться. Он, возможно, избавляется от жертв гораздо раньше, но почувствовав «голод», снова выходит на охоту. Меня только удивляет, что интервал между похищениями не становится короче, — задумчиво произнесла женщина.
— Это не формат? — нахмурился он.
— В большинстве случаев. Такие подонки с каждым годом становятся только голоднее. Им всё чаще нужны новые ощущения, своего рода подпитка, но здесь всё синхронно. Или же он прекрасно держит себя в руках или же ты не всех нашёл. Возможно, были ещё жертвы.
— Ты не думаешь, что он мог освободить первую жертву?
— Определённо нет. Скорее всего, маленькому Томасу удалось сбежать. Могу только предположить, что на теле ребёнка судмедэксперты могли найти более старые раны. Авария сильно помогла преступнику скрыть следы.
— Но следы насилия обнаружены не были, — сказал Новак.
— Аппетит приходит во время еды, если предположить, что сбежавший мальчик был первой жертвой и похититель на тот момент был ещё слишком молод... Он только изучал, узнавал свои предпочтения.
Лана была в ужасе. Ей даже думать не хотела о том, что услышанное от этой женщины, могло оказаться правдой. Как вообще можно спокойно обсуждать дикость, на которую не способен нормальный человек? Только зверь, по ошибке названный человеком. Хотя и те были более милосердными со своими жертвами. Сколько же всего за свои жизни видели эти двое, что вот так просто обсуждают убийства, насилие?
Казалось, Новаку было этого достаточно, но напоследок он всё же спросил:
— И последний вопрос. Сегодня я созвонился со следователями, которые вели некоторые из тех дел об исчезновениях. Хотел услышать их мнение. И знаешь, что странно?
— Что же? — с готовностью откликнулась психолог.
— Две семьи из списка в разное время получили по букету незабудок. Давид Вебер, который пропал в апреле девяносто четвёртого года и Оскар Грин — февраль девяносто седьмой. Угадай, какого числа?
— Двадцать пятого мая? — ахнула женщина.
— Точно. Остальные по поводу цветов ничего сказать не смогли. То ли не было ничего такого, то ли никто не помнит или не придали значения.