Вальтман снова на какое-то время уткнулся носом в кислородную маску.
— И вот как-то ночью, мы везём семью из четырёх человек: муж с женой и двое детей. Дочь лет пятнадцати и мальчишка — совсем кроха, несколько годков. Голодные, худые, кожа да кости, с почерневшими лицами и затравленными взглядами. Было удивительно, как они вообще до сих пор были живы! Эти люди нам не доверяли, но изменить ничего не могли. Им так хотелось избежать той участи, что постигла их знакомых и соседей, что они готовы были пойти на риск. Как сейчас помню ту ночь. Весь прицеп грузовика набит их добром, худые руки женщины сжимают сумку — самое ценное было именно там. Дорога вела через лес — нам нельзя было попадаться на глаза. Мы ехали около часа, когда грузовик вдруг затормозил прямо среди густых деревьев. Что произошло далее, длилось какие-то секунды... Не этого я ожидал, не так хотел получить свою долю, но вскоре всё уже было кончено. Никакой стрельбы, которую могли услышать, лишь острый охотничий нож, да твёрдая рука моего друга. Внешность бывает обманчива. Марк разделал, как свиней этих несчастных.
Старик на минуту замолчал, словно заново переживая те страшные мгновенья.
— Эти звуки я никогда не забуду, хлюпанье крови, вытекающей из перерезанных глоток и свист вырывающегося воздуха, а затем давящая тишина. Они не издали ни звука — так были напуганы. В ужасе глядели, как он сначала лишил жизни отца семейства, после мать, следом были дети. Они приняли смерть в полном молчании. Я был уверен, что мы поможем им, а они заплатят нам за это. Они и расплатились — своими жизнями. Помню, стоял, как идиот, пока мой друг не крикнул, что времени мало, и надо до рассвета успеть, всё спрятать.
Старик на время замолчал, снова поднеся маску к лицу и делая жадный вдох.
— А прятать было куда. Землянка, практически незаметная, сделанная из брёвен, уходила на два метра под землю. Она прекрасно скрывала от посторонних глаз то, что хранилось в её недрах. Впервые спустившись вниз, я не поверил своим глазам: ящики набитые золотыми изделиями, украшения, старинные книги, картины и многое другое. Марк был горд произведённым на меня эффектом. Как же, сынок богатеньких родителей...
— Сколько же семей они убили ради этого?
— Достаточно, чтобы обеспечить себе и своим внукам безбедное существование. У каждого в нашей группе была своя задача. Марк вёл подсчёт награбленному и подготавливал дело с самого начала, поляк водил грузовик и закапывал трупы, ну а я... Ах да убивал тоже мой старинный друг и убивал без тени сожаления, даже с каким-то наслаждением что ли. В тот первый для меня раз, мы управились как раз к восходу солнца, к тому моменту руки у меня тряслись, ноги отказывались делать очередной шаг. Я заляпался, да так, что и не отмыться. Помню, в какой-то момент решил для себя, что ноги моей больше не будет в этом лесу. Марк всё понял. Я лишь на мгновение повернулся к нему спиной, вот тогда-то он и вонзил в меня всё ещё запачканный чужой кровью нож. Для него я был не лучше тех людей, которых он убивал. Поляку был дан приказ зарыть меня там же, в общей могиле, среди женщин и детей. Но я ещё был жив! Единственное, о чём я мог думать, это сдержаться и не издать ни звука, хотя боль была невыносимой. Этот боров сбросил меня в яму, но в тот момент я лишь чувствовал тепло от крови на спине и жжение в ране, и как что-то твёрдое врезается в мою израненную спину. Я терпел, не смел, пошевелиться, пока не остался в одиночестве. Сколько прошло времени не знаю. Вскоре я выполз, с трудом, правда и это заняло какое-то время и почти лишило последних сил, но всё же мне повезло. Я обмотал, как смог вокруг своего тела тряпьё, найденное прямо в могиле среди разлагающихся трупов и пополз, как я думал в сторону дороги. Свалился, только когда уже не мог передвигать руками и ногами. Потом была темнота...