Лана вынула из сумки мобильный и набрала номер. Долгие гудки прервались, и механический голос посоветовал оставить голосовое сообщение. После звукового сигнала быстро произнесла:
— Привет, дядя, это я. Мне нужна твоя помощь. Вспомни, не был ли знаком Николас незадолго до исчезновения, с парнем лет семнадцати-двадцати? Высокий, возможно у него был свой автомобиль тёмного цвета... Перезвони мне, как только сможешь.
Лана ждала достаточно долго, бесцельно слоняясь по дому. Потом снова набирала номер и снова услышала одни и те же слова автоответчика. Ян так и не перезвонил. Она чертовски устала от секретов и недомолвок. Сколько ещё она должна глотать тоннами ложь и продолжать, как ни в чём не бывало, жить дальше? Всё, что ей сейчас было нужно, это чтобы Ян попытался вспомнить кого-нибудь подходящего под описание. Но мобильный молчал, а ей нужны были ответы.
Она взглянула на часы: время позднее и её дядя, скорее всего уже дома. Стала рыться в сумке в поисках связки ключей, которые оставил ей Ян и, вытащив их на свет, принялась изучать. Два длинных практически идентичных ключа, с пластиковым наконечником с одной стороны и металлической плоскостью с зубцами другой — скорее всего от квартиры. Третий и самый большой явно был от подъездной двери. Четвёртый, необычной формы, плоский имел маленькие выемки и гравировку — название банка и шесть цифр.
Зарядки телефона хватило лишь на один звонок в службу такси, прежде чем мобильный сдох окончательно. Через пятнадцать минут Лана уже садилась в подъехавший автомобиль. У неё это входит в привычку, разъезжать по вечернему, безлюдному городу: тускло-жёлтому от уличных фонарей и вывесок над кафе-барами и уютными семейными магазинчиками. Одинокие прохожие торопливо спешили по домам, кутаясь в свои тёплые одежды и проклиная чёртову погоду.
«Странно, что до сих пор нет снега» — рассеяно думала она, наблюдая за пейзажем за окном автомобиля. Помнила, как красиво бывало здесь зимой. Огромные ели, словно острыми пиками пронзали тяжёлое тёмное небо, давая выход миллиардам снежинок, а после прогибались под тяжестью белоснежных оков. Раньше так было! Но не в этом году. Погода будто застыла в мрачном безмолвии, сочувствуя и наблюдая за попытками Ланы, разобраться в прошлом семьи. Но, как такое вообще можно было понять? Как можно было принять? Её разум отказывался верить в то, с чем пришлось столкнуться. А эта боль, что засела где-то глубоко внутри и тихо дышит! Она знала, что если хоть ненадолго остановиться, подумает, даст волю чувствам, то ничего уже не сможет сделать. Просто не выдержит — размякнет.
«Не думать, не воспринимать всё слишком близко, пока не наступит момент, когда это уже не сможет помещаться внутри» — уговаривала она себя, отгоняя прочь безрадостные мысли о брате. Так же, как старалась гнать от себя слова сказанные психологом, как мантра повторяющиеся у неё в голове.
«Насилует... повиливает... голод».
Страшно, даже пытаться представить себе, через что прошли эти маленькие, ни в чём не повинные, малыши. Просто подумать было страшно! Каково же было это испытать на себе? Она смотрела в окно, но ничего не видела. Перед глазами были другие картинки, которые рисовало воображение: леденящие кровь, жуткие.
Машина остановилась, выпуская вместе с теплом и свою пассажирку. Проводив взглядом две маленькие, красные точки габаритов, скрывшиеся за углом, она подняла голову. В окне квартиры, принадлежащей Яну, приветливо горел свет. Значит, он был дома.
Порывшись в сумке и достав связку ключей, Лана открыла тяжёлую металлическую дверь и огляделась. Освещённый холл, с рядами почтовых тёмно-зелёных ящиков и лестницей убегающей вверх. Три пролёта и её рука замерла в нерешительности. Что-то тревожное поднялось из желудка, клубком сворачиваясь внутри. Дверь в квартиру дяди была слегка прикрыта и сквозь узкую щель, пробивался слабый луч света. Что-то было не так. Рука, машинально потянувшись к сумке, так и не добравшись до неё. Лана вспомнила, что аккумулятор сел и мобильный бесполезен — позвонить ей не удастся.
«Нужно попросить сделать звонок от соседей», — подумала Лана, но ладонь уже упёрлась в деревянный корпус двери, слегка надавив.
— Дядя? — тихо позвала она, войдя в квартиру и прислушиваясь.
В прихожей было темно, и лишь свет с кухни падал на пол светлым квадратом. За одиннадцать лет её отсутствия ничего не изменилось не только в жизни Яна, но и в его жилище. Те же старые обои, большое зеркало напротив входной двери и пара стоптанных тапок на коврике в ожидании своего хозяина. Справа открытая дверь в гостиную, утопающую во мраке. Лана помедлив, щёлкнула выключателем. Комната была пуста. Прошла на кухню с огромным, как в доме Агаты, холодильником, на стене горел яркий светильник в форме тюльпана. Никого.