— Вы шутите? — понизив голос, удивлённо спросила она, так, чтобы её не услышали остальные. Мимо, хлопая подъездной дверью, то и дело сновали люди в форме. — Я бы многое отдала, чтобы вообще не приезжать сюда и не быть посвящённой во весь этот кошмар. Может, и вы считаете, что я к этому причастна?
— Нет, но для полиции это отличная версия. Если они узнают о нашем частном расследовании, тогда точно эта дама вцепится в вас мёртвой хваткой. Молодая девушка, раскопав прошлое своей семьи, мстит похитителю, а возможно и убийце своего брата, подстраивая всё, как самоубийство.
— Вы думаете, они узнают?
— Со временем узнают, они же не дураки, — обрадовал он. — Эта Бали имеет репутацию бультерьера. Вцепившись в подозреваемого, она уже не отпустит. Но пока у неё нет заключения криминалистов и судмедэкспертов, она не будет вас трогать.
— Может, лучше ей всё рассказать? — спросила Лана, на секунду представив, какой ад её ждёт впереди, узнай эта женщина обо всём. — Вдруг она сможет нам помочь?
— Сейчас не время. Пусть разберутся сначала с этим. — Новак кивнул в сторону лестницы, ведущей наверх. — Вы достаточно хорошо рассмотрели снимки?
— Да.
Удовлетворённый таким ответом, он принялся размышлять вслух:
— На них три разных ребёнка, это подтвердили и те, кто сейчас работает наверху. Всего три! Намного меньше, чем в нашем списке. Позже, все эти дети будут идентифицированы, но сейчас меня интересует другое. Нет ли среди этих детей вашего брата?
— Я как не вглядывалась, не смогла понять, кто на двух из них.
— На одном точно Давид Вебер, похищенный в девяносто четвёртом. Тот случай, где фигурировала бутылка газировки без отпечатков пальцев.
— А может похитителей и правда двое и Николаса похитил кто-то другой?
— Такой вариант тоже нельзя исключать, — задумчиво произнёс Новак. — Либо ваш дядя припрятал где-то ещё снимки... Зачем вы на самом деле пришли сюда, Берсон?
— Единственный человек, который проводил с моим братом больше всего времени, был дядя. Я хотела спросить, может он знал кого-то, кто подходил бы под описание того подростка.
— Не вышло?
— Я так и не дозвонилась, поэтому и приехала. Поднялась в квартиру. Дальше вы знаете. Сразу же позвонила вам.
— Понятно. При нём не нашли предсмертной записки...
— Её не было, — подтвердила Лана, вновь мысленно переносясь в квартиру наверху. — По крайней мере, я такой не видела.
— Идите, проветритесь. А я пойду, узнаю, можем ли мы уйти. На улице стоят оперативники, отдайте им свои ключи от этой квартиры и скажите, что это следователь распорядилась.
Старик снова пошёл наверх искать Бали, а Лана всё продолжала стоять, тупо уставившись в пространство, не в силах до конца осознать тот факт, что они, наконец, у финишной черты и их расследование закончено. Больно было от того, кто стал причиной всех этих преступлений. Но ей не давали покоя те фотографии наверху. Почему только три? Жертв точно было больше. Или они что-то упускают?
Она устала, глаза слипались. Сколько ещё она способна выдержать в таком темпе? Словно было мало всего того, что произошло с её семьёй, так ещё и виновный, все эти годы, был на расстоянии вытянутой руки. Как же он мог? Как говориться: держи друга близко, а врага ещё ближе.
Выйдя на улицу и плотнее запахнув пальто, она отошла в сторону, пропуская людей с каталкой, которые позже заберут тело в морг. Обвела глазами улицу. Слишком тихо. Какая-то мысль не давала ей покоя. Что-то, что она упустила, на что не обратила внимания. Мелькнувшее в глазах женщины-следователя сомнение, вызванное её ответом. Но каким? Вынув из сумки ключи и незаметно отсоединив самый маленький, сунула его в задний карман джинсов. Остальные отдала двум полицейским, дежурившим неподалёку.
Телефон, наконец, ожил. Сердце сделало бешеный скачок. Она никак не ожидала, увидеть на экране напоминание. У неё было одно голосовое сообщение от дяди.
Что она сейчас услышит? Исповедь самоубийцы? Его последнюю волю или может признание похитителя и убийцы маленьких мальчиков? Готова ли она к этому?
Кончики пальцев начало покалывать, когда она, наконец, нажала на воспроизведение:
— Девочка, извини, не слышал твоих звонков, — раздался в трубке такой родной и уже теперь недосягаемый голос. — Я сейчас немного занят. Не знаю, зачем тебе понадобился какой-то мальчишка, но я помню только одного, с кем ладил твой брат. Он довольно часто приходил в шахту к своему отцу, тот работал у нас сторожем, его имя Юстас.