Она старалась привести мысли в порядок, уговаривала себя дышать ровнее, понимая, что растущее внутри чувство паники, может накрыть с головой и тогда она полностью потеряет контроль.
«Успокойся», — это единственное слово раз за разом повторяла она вслух, в надежде, что это возымеет эффект.
Нужно было что-то предпринять или она проведёт в этой темнице свои последние дни. Оказавшись в полной темноте, глубоко под землёй, без надежды на спасение, было трудно представить, что где-то наверху существует другой мир и люди продолжают жить: просыпаются, едят, ходят на работу.
До слуха донёсся до боли знакомый скрежет металла, заставив сердце радостно подпрыгнуть в груди.
«Не может быть!»
Она прислушалась, боясь упустить ещё хоть что-нибудь. И только тишина её была ответом. Просидев в напряжении несколько минут, Лана начала соображать. Тот звук, что она услышала, не возможно было ни с чем спутать. Решётка, что преграждала путь излишне любопытным туристам. Та была примерно в полукилометре от входа в шахту и уже много лет служила границей между музеем, где проходили экскурсии и опасными для прогулок штольнями. Ржавая дверь-гармошка, из металлических перекладин, скреплённых болтами.
Лана прикидывала в уме. Выходит, её тюрьма находится чуть дальше решётки, возможно, всего лишь в нескольких сотнях метров. Если бы она могла только до неё добраться! Расстояние до выхода она преодолеет без труда даже в кромешной тьме. Если бы только... Она попыталась выдернуть руку из тисков, но железный браслет был слишком узким, даже для её тонкой руки. Тянула и дёргала, сдирая нежную кожу запястья, казалось, что ещё чуть-чуть... но всё было бесполезно. Добилась лишь того, что рука начала болеть ещё нестерпимее. Тогда Лана принялась шарить здоровой рукой по полу, пока не нашла камень. Что если попытаться разбить цепь? В полной темноте первым же ударом она высекла искры и от породы откололось несколько мелких кусков. Ударяя снова и снова Лана, наконец, остановилась, понимая, что это бесполезно и железные цепи ей ни за что не сломать.
Вновь откинувшись спиной о стену, она прикрыла бесполезные в темноте глаза. Вспомнила рассказы о том, что люди часто слышали едва различимые удары и голоса в недрах шахты, принимая их за что-то сверхъестественное: не упокоившиеся души погребённых шахтёров или мифических жителей этих мест. О них говорил и Ян: одни добрые, помогавшие отыскать выход шахтёрам, или драгоценную жилу, другие злые, заманивающие всё глубже. Но это было кое-что похуже. Теперь она знала, кто производил шум. Маленький Томас.
«Если бы хоть кто-то предпринял попытку поискать источник этих звуков! — думала Лана. — Если бы люди придавали этому большее значение и меньше верили в небылицы!»
От злости на свою беспомощность, она что есть сил швырнула булыжник и услышала, как тот, ударяясь о стену, разлетелся на осколки. Она ничего не может больше сделать. Она подвела всех. Подвела Яна, который стал чудовищем в глазах всего города и это уже ничто не изменит. Новака, терзаемого от неразгаданных тайн, к которым скоро прибавится ещё одна — внезапное и загадочное исчезновение Ланы Берсон. Скорее всего, её посчитают причастной к смерти дяди и решат, что она сбежала, начнут искать... Но только не там, где следовало бы. Все эти секреты останутся здесь, в этом месте вместе с её бездыханным телом.
Её охватило безразличие ко всему происходящему: к себе, к своей судьбе, к целому миру. Время словно замерло. Сидя в неудобной позе, с задранной вверх рукой, с закрытыми глазами, которые были бесполезны и лишь болели от напряжения, когда она таращилась в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, Лана пыталась смириться с судьбой. В голову лезли разные мысли. Может всё это было предопределено свыше? В наказание ей за что-то... И теперь она должна пройти весь тот путь, что когда-то выпал на долю её несчастного брата?
Она так устала. В промежутках между забытьём, в которое она то и дело впадала и жестокой реальностью, ей что-то снилось, но сны были такими жуткими, что Лана вздрагивала от своего собственного стона. Хотелось пить, казалось, что язык распух и едва помещается во рту. Но она знала, что стены и пол шахты в этом месте несут на себе лишь вековую пыль.