— Возможно, вы его потеряли, когда выбирались из шахты? — сказал Новак, беря в руки трость и тяжело поднимаясь из-за стола. — Мне надо уехать на пару часов, а вы располагайтесь.
— Куда вы?
Лана не хотела оставаться одна, но ещё больше она не хотела отпускать этого старика, бродить по городу в одиночку. Ещё ночью она поняла, что они оба в опасности.
— Я договорился о встречи с младшей сестрой Юстаса Зимы. Она работает воспитателем в детском саду. Может, вспомнит что-нибудь важное для нас, связанное с братом.
— Я поеду с вами, — не терпящим возражений тоном сказала Лана, поднимаясь следом.
— Как же ваша рука?
— Всего лишь перелом... — пожала она плечами.
Новак какое-то время смотрел на неё, но всё же кивнул, подавая ей старый пуховик своей дочери. Её пальто было безвозвратно испорчено.
Они подъехали к месту работы сестры Зимы, когда время уже перевалило за полдень. Выбираясь из такси, Лана с интересом разглядывала двухэтажное здание детского сада, со всех сторон окружённого забором, не скрывавшим от взоров прохожих ни ярких качелей, ни аккуратно разбитых по периметру клумб, сиротливо пустующих в это время года.
Новак набрал на своём мобильном номер, сказал пару слов, и буквально через минуту к ним вышла высокая, худая женщина. Её чёрные волосы были собраны на затылке в пучок. Тот же узкий подбородок, что и у брата. Яркие, синие глаза смотрели настороженно.
— Здравствуйте. Вы тот следователь, что звонил мне утром? — голос её был слегка сиплый, должно быть из-за простуды. В руке она сжимала мятый носовой платок.
— Да, это я, — не стал он разубеждать её. — Эта моя помощница. Вы, наверное, слышали о том, что произошло не далее, как вчера?
Она с опаской огляделась по сторонам и тихо добавила:
— Не здесь. Идёмте.
Женщина провела гостей в комнату для персонала. Несколько столов со стульями, за один из которых они и сели, яркие детские рисунки на светлых стенах.
— Все в городе уже в курсе. Ужасно! Никогда бы не подумала, что Ян... — она не договорила.
Оба и Новак и Лана смотрели на неё в недоумении.
— Я знала Яна достаточно хорошо, — пояснила женщина. — Мой отец проработал почти тридцать лет в местном музее при шахте, и мы с братом были там частыми гостями. Не могу поверить, что этот человек был способен на такое! Такой отзывчивый, добрый, всегда готовый помочь, — она тяжело вздохнула и добавила. — В тихом омуте... как говориться.
— Мы бы хотели поговорить о вашем брате.
— Юстасе? — вскинула она удивлённо брови. — Не понимаю, зачем он вам? Мой брат погиб несколько лет назад. Утонул.
— Мы в курсе той истории с героическим спасением мальчика, — заверил Новак. — Но всё же, если вам не трудно, не могли бы вы рассказать о нём поподробнее?
— Зачем? Полиция что-нибудь нашла? Его тело? — спросила она с надеждой, прижимая тонкую руку к груди.
— К сожалению нет.
— Что вы хотите знать?
— Скажите, ваш брат, каким он рос?
— Практически, как и все мальчишки, — пожала она узкими плечами. — Иногда попадал в истории, но ничего необычного. Все через это проходят. Немного замкнутый, рассеянный, я бы даже сказала.
— У него были друзья в детстве?
— Возможно, но я уже и не помню. Юстас больше любил проводить время в одиночестве, часто слушал музыку. Я больше книги любила, романы там, приключения, а для него чтение было сущим наказанием. У Юстаса было заболевание — дислексия. Письмо и чтение давалось ему очень тяжело.
— А подружка у него была?
— Не знаю, никогда не видела, чтобы он приводил девушку к нам домой или просто прогуливался по улице, — женщина сцепила пальцы на коленях, слегка раскачиваясь на стуле.
— А когда он уехал, сколько ему было?
— Дайте подумать, осень восемьдесят девятого... Мне тогда было почти тринадцать, а он на шесть лет старше. Да, точно — девятнадцать.
— А куда он уехал, вы или ваши родители знали?
— Думаю, отец был в курсе. Я не спрашивала.
— У вашего брата была машина?
— Да. Отец подарил свой старенький седан, как только Юстас получил водительское удостоверение. Я уже и не помню, какой марки.
— А цвет машины вы помните?
— Тёмно-синий. Брат был просто счастлив! Отец много позже говорил, что это было ошибкой, вообще что-либо ему дарить. Был зол, просил не упоминать о Юстасе в его доме, говорил, что тот умер для него.
— Между ними произошла ссора?
— Скорей всего, — пожала она плечами. — Но мне об этом, к сожалению, ничего не известно. Если бы я знала, что между ними стряслось, то попыталась примирить их.