— Давайте немного прогуляемся. Мне надо подумать.
— Думаете безопасно бродить по городу сейчас? — она то и дело озиралась по сторонам.
— Вряд ли ваш похититель осмелиться на что-то средь бела дня, — задумчиво произнёс он, стуча тростью по мостовой. — Вы знали, что этот мост был построен из породы, взятой из местной шахты?
— Нет, не знала, — поморщилась Лана. Слово «шахта» в ней теперь вызывала неприятные ассоциации.
— Вы что-нибудь ещё знаете о смерти старшего Зимы? — сменила она тему.
— Только то, что нам поведала его дочь. Хотя даже и того меньше. Читал в газетах. Но пока она не упомянула об этом, я даже и подумать не мог, что тот суицидник и есть её отец. Он застрелился из собственного охотничьего ружья, что довольно проблематично... Понять бы, что его толкнуло на такое?
— Вы же слышали её, — отозвалась Берсон. — Пьяница, да к тому же смерть сына.
— Не думаю, что дело в этом. Зачем ждать год, чтобы размозжить себе череп?
— Возможно, он надеялся, что его сын жив.
— Знаете такое высказывание? Что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Его пьяные упрёки сыну были не просто бредом, они что-то значили. Думаю, он что-то узнал, поэтому и пристрастился к бутылке. Часто люди в ней топят горе или пытаются на время забыться.
Лана вспомнила свою мать. Алкоголь стал для неё отдушиной, способом отгородиться. Вот только от чего?
— Может, узнал о том, чем занимался его любимый сынок? Я имею в виду похищения детей, — эта мысль мелькнула у неё ещё во время разговора с сестрой Зимы.
— Вполне возможно, — задумчиво согласился Новак. — Узнал и отрёкся от сына. Это-то можно объяснить, но вот его слова о предательстве.
— Неужели вы до сих пор сомневаетесь? — опешила она. — Слишком много совпадений! Год, когда Юстас Зима уехал из города, тот же, что и год пропажи моего брата. Возраст подходит. Цвет машины — тёмный, совпадает с тем, о котором говорила соседка Андерссонов. Это не просто совпадения, ведь так? И почему вас так заинтересовала та история с церковью? — вдруг вспомнила она.
— Хотите послушать? — спросил Новак, останавливаясь у перил старинного, пешеходного моста, перекинутого через речку.
— А это касается нашего дела?
— Вы и должны будете мне ответить, как человек со стороны, с не замыленным взглядом. А то я уже во всём сомневаюсь, — проворчал он и замолчал, но через какое-то время спросил. — Вы верите в Бога?
— Нет, — не задумываясь, ответила Лана, и это было правдой.
— Потерял веру... — пробормотал Новак, невидящим взглядом уставившись вдаль. — Около года назад с местным священником произошло несчастье. Он служивший верой и правдой уже не один десяток лет нашему городу и его жителям, в тот злополучный для себя вечер слишком поздно покинул церковь. Именно такие слова написали в местных газетах после... — пояснил Новак и продолжил. — Он был одиноким и до своего дома всегда добирался через местный парк. Прошли сутки прежде, чем прихожане церкви забили тревогу. Он не появился и через день. И лишь на третьи сутки в глубине парка кто-то из бегунов заметил следы крови и стражи порядка, довольно быстро, отыскали тело мужчины. Священник был мёртв. Полиция с трудом удалось идентифицировать его останки. На момент смерти ему было шестьдесят с небольшим. Официальное заключение: нападение зверя. Позже установили по форме оставшихся на теле следов, что это были собачьи укусы. Знаете, бездомные псы часто сбиваются в стаи, чтобы выжить. В тот день, видимо, такая стая промышляла в местном парке — в мусорных бачках всегда есть чем поживиться. Некоторые поговаривали, что то были вовсе не собаки. Волков в наших лесах тоже предостаточно.
— Вы знаете, какие были травмы?
— Точно не скажу, но хоронили его в закрытом гробу. Горло было растерзано, так же как и живот.
— Если волк голоден, он съедает свою жертву практически целиком, со шкурой и внутренностями, — пояснила она и поинтересовалась. — И как часто такие нападения случались?
— Было пару случаев. Очень давно, я ещё тогда даже не работал в полиции. Бешеный зверь покусал двух охотников в лесу. Они выжили, а животное позже выследили и пристрелили. Больше ничего такого я не припоминаю. Но дело не в этой жуткой смерти, тут кое-что другое... Лет за пятнадцать лет до этого ко мне за советом обратился молодой следователь. Он начинал карьеру под моим началом, но позже, когда я вышел на пенсию, перевёлся в другой отдел. Но нет-нет да приходил ко мне за советом. Так вот, он рассказал, что к нему поступило заявление от родителей десятилетнего мальчика о домогательствах со стороны священнослужителя. Догадайтесь, о ком он говорил?