— Об убитом священнике?
— Именно. Я слышал, что в рядах церкви бывали прецеденты, но, тем не менее, был шокирован, что это твориться прямо у нас под носом. Я был уже на пенсии и не имел права вмешиваться, тем более что молодой следователь был толковым. Я пребывал в уверенности, что он разберётся, но всё оказалось куда хуже. Делу так и не дали ход. Родители через некоторое время забрали своё заявление, а того следователя перевели в столицу. Так сказать повысили. Думаю, таким способом его просто заставили замолчать.
— Но почему вы не вмешались?
— Мог бы, только не знал ни имени, ни фамилии того ребёнка — этими сведениями мой молодой коллега не поделился. А ходить по домам и задавать вопросы, было бы идиотизмом, хотя и возникала такая мысль. В общем, предъявить священнику было нечего, а когда я пришёл в церковь поговорить с ним, он рассмеялся мне в лицо. Мерзавец! — глаза Новака полыхнули яростью. — И только спустя пять лет я случайно нашёл информацию о том мальчике. В местной газете писали о юном гении, который выиграл очередной шахматный турнир и стал одним из самых молодых гроссмейстеров страны. Ему пророчили блестящее будущее. В той статье корреспондент задал ему вопрос. Верит ли он в то, что для достижения такого успеха достаточно лишь упорного труда или же это дар божий? Тот ответил: «Я потерял веру в Бога!»
— И вы уверены, что это тот самый мальчик? — склонила она набок голову.
— В статье была его полная биография, было указано место его рождения — наш город и то, что в возрасте десяти лет он с родителями переехал в столицу. Ну и ещё кое-что уверило меня в верности сделанных мною выводов. Ну а теперь ваше мнение? Давайте рубите.
— Думаю, тот священник имеет какое-то отношение и к Юстасу Зиме и к тому, что тот бросил хор и церковь. Похоже, он тоже потерял веру. Ваш психолог — Лиза оказалась права, Юстаса Зиму домогались, а возможно и насиловали, только это был не его отец, а приходской священник. И продолжал это делать и годы спустя.
— Уверен, всё так и было, — кивнул он. — Так же, как уверен в том, что, если во втором случае, родители мальчика всё же сделали попытку наказать растлителя, то родители Зимы, если и были в курсе, замяли эту историю.
— Вы сказали, что было ещё что-то, что повлияло на вашу уверенность в том, что тот юный шахматист именно тот пострадавший мальчик?
— Сразу после происшествия со священником я нашёл адрес, где проживала его семья, и отправил его родителям вырезку статьи. И позже получил ответ. Одно слово на чистом листе бумаги: «Спасибо». Хотя благодарить меня было не за что, я и пальцем не ударил, чтобы помочь ребёнку!
На какое-то время воцарилась тишина.
— Да, кстати, среди ваших вещей, я нашёл вот это. Думаю, он принадлежит вам? — протянул он маленький, плоский ключ.
«Значит, похититель его так не нашёл», — подумала Лана, пряча ключ в кармане пуховика.
Зазвонил мобильный Новака.
— Да... Здравствуй... Конечно, я выслушаю. Да...
Разговор длился минут пять. Лана отошла в сторону, наблюдая за детьми, чуть в стороне. Те играли в мяч. Детство действительно самая лучшая пора. Никаких забот, проблем способных лишить тебя сна и нервных клеток. Живи, наслаждайся и доверься взрослым — они всё исправят. Как исправили родители мальчиков, посещавших церковь! Постарались сделать вид, что этого не было!
— Это была Лиза... — бывший полицейский хмурился, говоря это.
Лана молча ждала продолжения.
— Она практически уверенна, что те цветы были не от убийцы. Она прочла о поимке маньяка. Я ей рассказал о снимках, найденных возле тела вашего дяди. Лиза уверенна, что человек, сотворивший с детьми такое, не способен на сострадание и угрызение совести. Их прислал кто-то другой. Тот, кто был в курсе происходящего, но помочь не смог. И цветы — это, своего рода, извинение.
Существует ещё кто-то, кто причастен к этим зверствам, — нахмурилась Лана, переваривая услышанное.
— Да, некто. Безмолвный свидетель, тень, следующая за чудовищем, замаливая его грехи. Думаю, он же вас и похитил.
Лана не слышала того, что дальше говорил её спутник, она, наконец, сложила головоломку.
Его наставник не мог понять его, влезть в его шкуру, почувствовать всё то, что чувствовал он. Что он изменился, стал таким, каким и должен был быть. Он позволил разглядеть сквозь завесу невинности, которая окружала его словно кокон, своё нутро восходящего убийцы. Однажды почувствовав силу своих рук, он уже не мог остановиться. Лишь когда он делал то, что ему велел его демон, он на какой-то краткий миг освобождался из своего плена, выходя за черту, а после уже не мог сдержаться, хоть и чувствовал на себе всякий раз осуждающий взгляд.