Но обратный контроль неизбежно сработает. И у них появятся подозрения… Почему бы копии сознания обиженного человека не заняться наблюдением за обидчиками? Необходимость иногда реформирует нравственность.
У кровати в уютных креслах расположились Ливей и «близнец» из верхушки Преториума. Гарибу уже известно: все три «близнеца» вышли из одной «пробирки». Акрам отказался от кресла и стоит в сторонке, с отрешённым выражением лица. Гинва, с другой стороны кровати, приступила к докладу:
— Состояние мозга и всего организма стабильно, без изменений. В соответствии с рекомендациями медсовета Преториума повышена доля сахарозы в структуре питания…
Ливей не дал ей договорить:
— Да мы сами видим. Вы хорошо справляетесь с обязанностями. У него румянец на щеках появился? Или мне показалось?
Гариб ощутил, как напряглась Гинва. Но ответила спокойно:
— Обычный результат после усиления… Рефлекс.
Ливей махнул расслабленно сухонькой ручкой и сказал:
— Руководством принято решение… И вам, доктор Гинва, придётся участвовать… Пора переходить к активной фазе эксперимента. Задача не ждёт…
Гариб перенацелил фокус внимания на Альтера. Тот успокоил: «Они вживят в тебя чип сегодня. Био-нано… Свежая разработка неизвестного мне пока происхождения. Автор — явно не человек Фонзы. А в ИскИне концы запутаны. Нам это в жилу. Так говорили люди нормальных веков. Не переживай».
Пока холоднокровный бледный близнец посвящал Гинву в тонкости процедуры, назначенной на вечер, Альтер сообщил о своём открытии:
«Я еще не знаю, у всех ли такое… Обнаружил в твоём мозге штуку, не отмеченную в медицинской энциклопедии. С сохранением или передачей мысли связывают нейронную сеть. В твоём случае это не так. Всё тело мозга окутано тончайшей плёнкой. Не нано-размеры, но микро — точно. Очень странная оболочка…»
«Неужели и в прошлых временах нет о ней упоминания? — заинтересовался Гариб, — И чем она тебе так интересна?»
«А тем, что именно она обеспечивает наш диалог! — Гарибу „послышалось“: в „гиперинтонации“ то ли радость, то ли удивление, — Обычная органика, но имеет необычные свойства!»
«А эмоции и всё такое? — спросил Гариб, заинтересованный открытием, — Они откуда проецируются?»
«А я не профессор-человековед, — с неожиданным юмором ответил Альтер, — Но могу выразить своё отношение к вопросу. Они из области животной души человека, его биологической сути. К истинному Я не относятся. Дело наживное, как сказал бы Акрам. Эта животная душа — не сам человек. Следовательно — и не я. Гуны искушающие!»
«Тебя они тоже искушают? — едва удержался от натурального смеха Гариб и переключил внешнее внимание на гостей реанимационной, — Ты сопротивляйся! Но у нас гости высокие. Будем гостеприимны и радушны».
«Гости твои зациклены на нейронах. На мозге едином. Для них нет ни сердца, ни души, ни… Как это?»
«Ни духа», — добавил Гариб и прислушался к разговору у кровати внимательней.
А «высокие гости» выразили вслух обеспокоенность. Их интересовал «секретный», скрытый или вытесненный, слой памяти Гариба. Без проникновения в него Брэйн-Группа не гарантирует необходимого соответствия копии и оригинала. У Альтера такого слоя нет, они уверены. Связь с творческим началом подопытного без погружения в глубины памяти сомнительна.
«Ты надежно скрыл информацию, не подлежащую их любопытству?» — спросил Гариб.
«Да надежнее, чем дамы прошлых веков прятали измену!» — заявил Альтер.
Гариб повеселел. В разговор у кровати, сохраняя внешнее равнодушие, вступил Акрам:
— А мы можем быть уверены, что одна личность может существовать в двух или более местах одновременно? Парадокс реален? Или рассматривать их как близнецов-двойников?
Он обратил взгляд на человека Преториума. В реаниматорской воцарилась тишина. Вопрос Акрама тот оценил как сомнение или провокацию, но промолчал. Акрам, нисколько не обеспокоенный его реакцией, продолжил расспросы, преследуя какую-то цель: