— Может ли наша программа сегодня понять самоё себя? — задал никому вопрос Митул.
— Да мы уже обсуждали! — ответил Ияс, — Для этого она должна быть полной психоэмоциональной копией личности. А мы неспособны сделать глубокое сканирование психики Гариба.
— Несмотря на наличие многих степеней свободы, заложенных в копию? — продолжил выяснение ему непонятного Митул.
Они вдвоём лениво перебрасывались фразами, далёкими от реальности. Группа равнодушно внимала.
— Нет саморазвития. В ней то, что закладываем мы. И всё! Куда ей развиваться? Ограниченные информационные рамки… Файлы, алгоритмы, формализованный язык, двоичная логика… Внешнему неискушённому наблюдателю может показаться, что она действует самостоятельно.
— А её связи с Дэйтэ-Базами мы разве контролируем? И кто уверен, что мы одинаково определили значение общих с ней исходных понятий?
— И я сомневаюсь… Но мы же не в разных координатах! Уж горизонталь у нас с ней одна. Дело в глубине проникновения, а в не в семиотике.
— Ты говоришь об облаке смысла. Облаке, стянутом понятиями. Оно у каждого своё. Но мы ведь друг друга как-то понимаем?
— Делаем вид, что понимаем. Для удобства, для комфорта. Закрывая глаза на непреодолимые различия. Вот и не получается результата. И если бы только это…
Нет никакой Группы, решил для себя Гариб. Есть люди, которых собирают в одном месте, чтобы изобразить деятельность. Кто собирает — понятно. Но для кого? У них и аппетита от собственной бесполезности никакого. На столе водка и коньяк по древним рецептам, несколько сортов мяса… Кроме Ливея, к изобилию никто не притронулся. И обстановочка под стать настроению: стены раскрашены жуткой желтизной, в воздухе обилие предгрозового озона…
И разговор о том да о сём. На самом деле — ни о чём.
— Ну… Мы, по-твоему, при взаимодействии входим в наркотический договорной сеанс. И кажемся в нём приятными друг другу. Приятность — предпосылка согласия. На поверхностном уровне. А противоречия-то не сняты! Наступает протрезвление. А за ним, как говорили раньше в народе — отходняк. Какой уж тут комфорт и согласие. В том числе с самим собой…
— А ещё расщепление… Сознание ведь обязательно Я и не-Я. Так уж сложилось… Самопознание — обнаружение не-Я внутри Я, так? Осознание расщепления? А зачем? Анализ, фрагментирование… Вот почему делится элементарная клетка? Потому что решила осознать себя? Опять исходная бинарность… А может быть, бинарность — вещь обретённая? На определённом этапе для определённого среза Мира? Для определённого типа видения Вселенной, его восприятия?
— В былые дикие времена мечтали о нейрокомпьютерах… Мы прошли эту стадию. Но до сих пор не определили общее, единое содержание терминов «боль» и «страдание». Дискомфорт со средой как переживает ИскИн? Никто не знает. Критерий человеко-полезности для него имеется? Ведь как будто закладывали. А проверить его наличие не можем.
— Есть у меня одна гипотеза о раздвоении реальности. Пошло прямое соединение виртуальности с действительностью! Никогда раньше такого не было. Сознание, Я человека, напрямую вышло в виртуальный мир. Цифра! Там бинарность выражена особо! И вот, обратное прямое влияние…
«Но не Чужие же! — сказал себе Гариб, — Возможно, и так. Причина где-то рядом. Эти как бы повторы… Память бунтует…»
***
— Да-арко, — почти пропела Гинва, обойдя его дважды, — Какое красивое имя. Гариб, ты доволен?
По мостовой города без имени гуляет порывистый ветер, лишённый излишней влаги и ароматов скрытой близости человеческого общества. Розовая кофта Гинвы прилипла к телу, юбка вихрится алыми сполохами. Дарко с одобрением посмотрел на неё и подмигнул Гарибу. На улице ни человека, ни робота. Город — как артефакт цивилизации на покинутой обитателями планете.
«Тишина и благость…» — выразил своё впечатление Дарко. Он уже свободно владеет своим телом и потому высказал инициативу «погулять» втроём. Гинва поддержала с девичьим энтузиазмом.
— Да, я забыла, когда прогуливалась просто так, пешком, — и она, не выпуская из руки свернутой в рулончик электронной книжки, присела перед клумбой, окаймившей цветным кольцом ствол бледнолистной берёзы, — И запах от цветов настоящий. Чудесно! В Брэйн-Центре природа рядом, но так не пахнет…