— Теперь тебе лучше? Нам требуется освободиться от прошлого, впереди у нас чистое будущее! Предстоит переоценить опыт людей и ИскИна. Ведь в нашем настоящем — ни порядка, ни норм. Как морально-личностных, так и общественных. Ты согласен?
— Как я могу спорить с самим собой? — прошептал Гариб, — День текущий и меня не вдохновляет. Кругом хаос, ограниченный лишь ленью всеобщей да поиском наслаждений в гипер-реале. Я вот попытался хоть рядом с собой какой-то порядок устроить, да не получилось. А где Гинва? Почему её не было с нами? Мне это подозрительно.
— И мне подозрительно, — как-то задумчиво, не по-ИскИновски сказал Альтер, — У меня до сих пор нет собственного имени. У тебя не было сновидения, что оно уже есть? Мне могут сниться вещие сны?
Гариб так удивился, что расслабление переросло в напряжение. И сказал так, что изумился самому себе и ощутил внутреннюю лёгкость:
— Наверное, мы стареем… Твоё время течёт так быстро!
Альтер пропустил обвинение в старении и вернулся к теме:
— Хаос… Беззаконие… Но никто ничего не нарушает! Нет нормального Кодекса ни для людей, ни для роботов, ни для ИскИна… Так жить нельзя!
— А как можно? — рассмеялся Гариб.
— Знал бы я — знал бы и ты. Ангельский доктор с собственным именем Фома Аквинский намедни пришёл ко мне. Загрузи в свою книжку, не отставай в развитии.
Гариб совсем развеселился. День складывается более чем удачно. С Лорой удалось разойтись без скандала. Митул нейтрализован её близостью и уже ничего плохого не сделает. Альтер растёт не по дням, а по наносекундам. И с ленивой лёгкостью сказал:
— Некогда мне читать мудрые докторские книги. Расскажи своими словами…
— Всегда готов, — согласился Альтер и с воодушевлением продолжил, — «Сумма теологии», так называется его, Фомы, труд. Но я не его слова воспроизведу, они уж очень… А своего рода рецензию…
«Идея жизни по духу» имела принципиальное значение для христианской теологии и понимания сущности человека. Даже в позднем средневековье, у Фомы Аквинского, мы встречаем мысль о том, что отвержение духовного стремления к Богу делает человека глупым.
Фома утверждает, что человек становится умным тогда, когда подчиняет Богу не только разум, но и устремляет к нему все свои духовные силы, и в первую очередь сердце и чувство.
Греховность глупости усматривается им в добровольном забвении человеком своей природы, в отвержении благости творца. Фома считает, что толкают человека на порочный путь глупости — гордыня и роскошь.
Под гордыней он понимает всякое стремление человека к самостоятельному действию, видит её причины в забвении смирения.
Под роскошью он понимает погружённость человека в плотско-земное; она заключается в ненасытном стремлении к удовлетворению похоти. Возможность глупости вытекает из тварности его чувственного мира и, как специфическое человеческое свойство, дозволено Богом.
Но избавление от него возможно лишь в том случае, если в человеке сохранено чувство смирения, которое только и может спасти его от глупости и подвинуть к мудрости.
Таким образом, человеческая мудрость возможна лишь тогда, когда весь духовный мир человека подчинён Богу; в противном же случае он находится на низшем, тварном уровне существования и, по существу, не является человеком».
За пределами робомобиля сгустился туман. Заработали стеклоочистители.
— Да.., — после паузы заметил Гариб, — Сегодня нет никаких ограничений. Суда нет. Некому обвинять. Церковь виртуализирована и служит… Кому она служит?
***
«Искусство — это абстракция, извлекайте её из натуры, мечтая подле неё, и думайте больше о том творении, которое возникает, — это единственный способ подняться к Божеству; надо поступать как наш божественный учитель, — творить».
П. Гоген
Гариб попытался вспомнить тот день полностью, но удалось лишь выудить из памяти эпизод встречи четвёрки — ядра новой Брэйн-Группы. Группы, которой нет пока и в плане. Как, возможно, не было в действительности и того дня… Или же он будет когда-нибудь. С появлением Дарко жизнь словно расслоилась. Как кристалл кварца, в котором отдельные пластины отражают сами себя. И необязательно повторяют отражения в точности.