— Хорошо у тебя… Нет видео — это правильно. Не сочетается с такой природой.
— Пойдём в дом? — предложил Гариб.
— Нет, — отказался Акрам, — Расстелем скатёрочку на травке. Не торопясь. Здесь и дождёмся прибытия Гинвы. И возвращения Дарко.
У ног его пробежала рыжая белочка, над головой пролетела фиолетовая стрекоза. Хотя облачный занавес тот же, серый и неприютный, но не такой, как во всей Фонзе. С востока просачивается свечение — едва заметный намёк на близость иного, чистого неба.
В саквояже Акрама нашлось всё — не пришлось идти в дом. И зелёная скатерть с геометрическими узорами уютно вписалась в пейзаж. Выпили, закусили… Повторили… Посидели полчасика молча: Гариб понял, что Акрам готовится сообщить нечто важное, и не мешал сосредоточиться.
— Сегодня я представляю не только себя, — сказал наконец Акрам, проследив полёт коршуна, сделавшего круг над домом и пропавшего на востоке, — За мной — группа. Или братство, слово более подходящее. Люди необычные, неординарные. Все из Народа, но из живорождённых. Тебе известно, что пробирочные лишены нужной меры интеллекта? Братство решило принять твою сторону в предстоящих переменах. Мы работаем вне контроля ИскИна. Мои друзья занимают высокие посты в Эристоне. Мы что-то умеем. И сможем… До сей поры — тихая оппозиция, несогласная с текущим положением. У нас политическая программа, идеология… Но пересмотрим положения — появление твоего дуэта многое меняет.
Выпили ещё по одной. Гариб продолжал молчать, — новость неожиданная. Да и что говорить? Помог Дарко. Голос Гариба прозвучал из динамиков:
— Вы молодцы, Акрам. Сохранили себя и движение в себе. Но избрали ошибочный путь. С вашей политической программой не найти спасения ни в настоящем, ни в будущем. Вы ведь не добрались до тайных хранилищ Дэйтэ-Баз? Вот — даже не знаете о них. А твои предки, Акрам, забраковали то, что избрали вы. Но это — не беда. Как начальная платформа пригодится. Но не как руководство к мысли и действию.
Лицо Акрама побелело. Он не ожидал столь критической оценки.
— Это твоё мнение, Гариб? — бледно улыбнувшись сказал он, — Альтер-Эго… Дарко… Нет, твоё! Представитель самого себя… Никак не привыкну. А о предках — правильно. Альтер-Эго — так называли в давние времена и уполномоченных представителей. С правом действовать от имени… Желаю стать твоим — и Дарко — Альтер-Эго в своей группе. Секте… Придётся поработать, Дарко прав. Давай, друг, на прощание по одной. И я полетел, пора мне. Гинве привет. Сегодня ваш, твой с ней день. И вечер…
Флайер, блеснув тёмным серебром корпуса, пропал на западном горизонте. Гариб не стал сворачивать скатерть-самобранку. Как скажет Гинва. Перебазироваться в дом недолго. Непогоды не предполагается.
Но всегда есть место и время событиям, которые никто не способен предугадать. Даже Дарко.
Гариб расставил посуду на подаренной Акрамом скатерти поживописнее, распрямился и застыл. У ближней ели, — фигура человека. Человек не Фонзы и не Анклава. Другой… Никто земной сюда без оповещения не проникнет… И каков бы ни был землянин, хоть в сотню раз хуже Ливея, — он не способен излучать столько холода. А от этого живого вещества исходит такое морозное излучение, что сердце стынет.
И ведь не первая встреча? Но предыдущие в памяти будто и есть, но отчётливо не всплывают. Словно относятся к забытому сну. И контакта не получается. Ни на внешнем, ни на мысленном уровне. Гость живёт в иноматериальности? Не может пробиться сюда до полной вещественности? Покачалась фигура, словно под ветром переменным, и пропала.
Ну и ладно. Чтобы снять ощущение холода и тягость впечатления, Гариб вошёл в дом. Неплохо роботы всё устроили. Видно, у Дзули нашёлся план древнего здания.
— Включи видео, — приказал он, — Что-нибудь простенькое, народное…
Стена в спальне осветилась двухмерностью. На девственную белизну простыней и наволочек кровати легли первые отсветы грешного мира. ИскИн предложил нехитрый, но запутанный сказочный сюжет. И сказочный ли? — спросил себя Гариб, погрузившись в действо.
…Герой — сценарист и режиссер в одном лице — снимает драму о любви двоих. И в той драме воплощенный в видеоряд сценарий становится калькой его собственной жизни. Он и она… Красивые сильные люди доИскИновского века… И вдруг сценарист с подругой обнаруживают, что его творение и их жизнь взаимосвязаны. И, непонятно каким образом, фильм вовлекает в придуманный сюжет обоих. И неясно им, как сплелись жизнь и вымысел… Концов не найти, путаются причины и следствия. Наступает кошмар в реальности, сплетая две линии бытия. Две жизни, экранная и реальная — какая из них истинная, настоящая?