— Одежда древнего странствующего рыцаря-монаха. Я правильно помню?
— Правильно, — подтвердил Дарко, — На первом плане у меня функция охраны Гариба. В полной боевой готовности… Я сейчас — Мастер Ри.
— О как! — удивился Лифан, — Прошу меня простить, но я не всё пока понимаю… У тебя с Гарибом полный контакт. В смысле вы как бы единая личность, при сохранении особенностей каждого. Рядом с вами я ощущаю в себе прилив энергии. Но ауры общей не вижу.
Ответил ему Дарко:
— Как только у роботов появится аура — ты совсем перестанешь спрашивать. О чём бы то ни было.
Лифан помолчал и задал новый вопрос:
— Рыцарь с мечом… Но ведь наличие в памяти текста книги — не основание для превращения в её героя? Чтобы стать подлинным Мастером Ри, этого недостаточно. Мастер Ри для меня не персонаж романа. И не человек. И не робот. Он — двойник. Предназначение есть такое у некоторых…
— Человеку недостаточно, — наполовину согласился с ним Дарко, — Но мне… Я по сути двойник… Мне нетрудно… Эстетическая, а тем более нравственная, оценка — удел человека. Я хочу написать «Одиссею робота Дарко или человека по имени Гариб». Но как я узнаю, что создал шедевр? Не с чем сравнить… А вот получилась копия или нечто непохожее на неё — сказать смогу. Вычислить!
Гариб напрягся так, как раньше никогда. В интонации, и не только… В самой постановке вопроса и ответе скрывается нечто… Нечто чисто человеческое, причём не связанное с ним, Гарибом. Способность трансформировать тело, обретать в миг иные способности и умения… И — вот она, суперчувствительность! Психическая энергия? И не от близости…
А обстановка за столом переходит в фазу работы. Штаб намечает как идеологию нового мира, так и способы её реализации.
— Дзуля на деле оказалась не мамой, но мачехой, — сказал Акрам, — На роль планетного бога она не претендовала и не претендует. Как нам реорганизовать ИскИн?
— Как воспитать новую Дзулю? Так может звучать твой вопрос…
— У ИскИна не было и нет обид или унижения. Это не машина мести за ошибки человека или противодействия новому могуществу. Дарко способен безболезненно отрегулировать основные функции ИскИна.
— Только бы не взрастить в новом времени новое божество, — сказал ещё кто-то из Анклава, — И не сочинить свежую псевдорелигию. Не поставить на место Дзули пару Гариб-Дарко… А виртуальную церковь с опорой, как оказалось, на реальных людей, пора прекращать. Не мягко, не постепенно, а разом.
— Власть над планетой должна вернуться к человеку. А человек, способный взять эту власть, есть?
Гариб не стал соотносить слова с их источниками. Дарко на сей раз удивил его не меньше, чем Гинва:
— А почему появляется и не уходит проблема власти над планетой? Кому и для чего это надо? Какая власть? Техническая, технологическая, интеллектуальная, политическая… О какой власти речь? И о каком божестве? Ни человек сам, ни ИскИн этот переменчивый мир уже не охватит в одиночку своим влиянием. И вернуть его в прежнее состояние тоже не получится. Да и не надо. Начинай сначала… Детская игра!
— А как устроена виртуальная церковь? — спросил Лифан.
— Группа человеков — не роботов! — определила, что ИскИн превосходит человека во всём неизмеримо, — ответил Гариб, — А потому способен предстать перед человеком тем, чем раньше служили идолы, кумиры, истуканы разных мастей. Стоит попросить — и блага появляются по личному списочку. А еще лучше — и не просить! А положиться во всём на волю ИскИна. И будет рай на Земле! Люди сами передали власть над собой Дзуле, как царице ИскИна. И освободили себя от забот о хлебе насущном, как и хотели поколения до них. Цель жизни человеческой как бы осуществилась. Благодать наступила незаметно и проникла всюду. И появились очень быстро новые ритуалы поклонения, священное писание, молитвы. Загляните в сознание каждого в народе — и увидите там, в центре личной картины мира Дзулю! Она царит в человеке, в его мозге, душе, всюду! Истинная религия сохранилась только в Анклавах. И, возможно, в Трёх Городах. Вот такой техногуманизм образовался.
— Да-а… Чтобы такое случилось… А я вот смотрел и не видел сути мира… Но чтобы такое приключилось, необходимо ведь иметь какие-то объективные основания. Не на пустом месте, не на голом же фантазировании сложился мир Фонзы.