– Куда, я не вижу, – Ярус крутился на месте, смешно вытянув вперёд руки, как в детской игре «жмурки».
– Сюда, – Топа схватил Яруса за джинсы и потянул за собой, – вот человеки, ещё кротов слепыми называют. Ложись в вымоину, закрой глаза и ни гу-гу.
Ярус лёг в канаву на бок, положил рюкзак под голову и прижал к груди руки.
Топа отбежал на двадцать кротовых шагов назад, оценивая свою работу по маскировке, взял ещё грязи, намазал ею волосы Яруса и провёл грязью по замку олимпийки. После этого остатками замешанной грязи забросал лежащего Яруса и лёг с другой стороны от него голова к голове.
– Ну, что, где они? – шепнул Ярус, почувствовав рядом дыхание Топы.
– Тихо, идут, – ответил Топа.
Снизу тоннеля показался тонкий луч света, за которым угадывались два силуэта. Ярус приоткрыл глаза, один из них был точь-в-точь таким же скелетом, какой стоит у него в школе, в кабинете анатомии. Но в отличие от школьного, у этого в глазных яблоках блестели два глаза, которые по-кукольному перемещались из стороны в сторону, сканируя пространство. Он шёл, сгорбившись, импульсивно подёргивая своими конечностями и громыхая суставами при каждом шаге. Второй напоминал самого обыкновенного молодого человека: чёрные плащ и высокие сапоги, длинные волнистые иссиня-чёрные волосы, аккуратно зачёсанные назад. И только болезненная бледность, острые черты лица и неестественно алые губы выдавали в нем нежить1. Освещая фонариком дорогу, он шёл бодрой спортивной походкой то обгоняя, то возвращаясь к своему попутчику.
1Нежить — собирательное название для всех типов сверхъестественных существ, восставших из мёртвых после своей смерти.
С приближением парочки, до Яруса с Топой стали доноситься их голоса. У скелета был глухой, старческий голос, временами переходящий на фальцет. После каждой фразы было слышно, как он закрывает рот, щёлкая челюстями. Его напарник говорил звонко и весело, время, от времени приглаживая волосы свободной рукой, то и дело большим и указательным пальцем обводя свои тонкие губы, которые он кичливо вытягивал в трубочку.
– Дрыпа, а ты, я вижу бодрячком ещё, ходовая что надо, – бодро обратился он к скелету, – у тебя точно рама – карбон, в натуре, смотри, столько прошли, а ты держишься.
– Что? – скелет приложил кисть руки к тому месту, где должно было быть ухо.
– Держишься молодцом, говорю, – повысил голос молодой.
– Держусь пока, это вам вампирам хорошо, как замороженные, сотни лет в одном возрасте, – проскрипел скелет и продолжил, –
а у меня то почка правая пошаливает, то сердце заноет…
– Какая почка, какое сердце, у тебя же кости одни. Ты ещё скажи, что у тебя голова болит, так, это же кость, – и вампир, смеясь, постучал кулаком по черепу скелета, – а под ней ничего. Ну, ты понял.
– Ты знаешь, Тромбоцит, болит и сердце, и голова, иногда и печёночка кольнёт, как будто бы водочки перебрал. Всё болит, уже давно нет ничего, сгнило или черви сожрали, а всё равно нет, нет, да и кольнёт где-то. Это потому что существует мышечная память, а у меня вот костная память сохранилась. Это как у калеки ноги нет, а она болит, так и мои внутренние органы, нет, нет, да и побеспокоят. Устал я что-то, всё, привал, давай передохнем малость.
Он подошёл к стене и, скрипя суставами, опустился на тазобедренную кость как раз напротив того места, где лежали Ярус с Топой. Позвоночник скелета белел прямо перед глазами Яруса, и ему можно было не только пересчитать все его позвонки, но даже потрогать их рукой.
– Тромбоцит, а что это у тебя за поясом, спросил скелет.
– Это дрель, поймаем Яруса, вначале я выпью половину его крови, затем, просверлю его башку и через трубочку высосу его мозги, – вампир достал дрель, подошёл к скелету и просверлил ему дырку на макушке.
– Классно придумал, только зачем ты мне дырку в башке сделал, – скелет нащупал костяшкой пальца дырку в черепе, – у меня теперь там сквозняк будет.
Вампир спокойно просверливает ещё одну дырку в черепе скелета.
– Вот, теперь сквозняка у тебя не будет, – заботливо произнёс Тромбоцит.
– Спасибо.
– Кушайте, не обляпайтесь. Блин, кажется, сверло затупилось, а ну, – с этими словами вампир просверлил третью дырку в черепе скелета и тут же заключил, – а не, нормально сверлит.