– Да хватит уже, Тромбоцит, а то моя голова, как дуршлаг станет, – возмутился Дрыпа.
– Ладно, пошутил, я, – снова засовывая дрель за пояс сказал вампир.
– Тебе всё шуточки, вот когда-нибудь воткнут в тебя осиновый кол, тогда я посмотрю, на тебя шутника.
– Типун тебе на … – остановился вампир, придумывая, куда бы ещё можно было прилепить типун скелету за отсутствием у него языка, и обведя пальцами губы, продолжил, – на нижнюю челюсть. Ну, ты понял.
– И тебе тоже, – парировал скелет.
– Не надо, рот – это мой рабочий орган, – беспокойно произнёс вампир, прицепил фонарь на пуговицу плаща и, прислонившись к стене плечом, снял с ноги сапог, – вот блин задолбали, кровопийцы, – снова повысил голос вампир, чтобы услышал его попутчик.
– Кто? – скелет наклонил череп к вампиру, должно быть, надеясь так лучше слышать своего молодого друга.
– Да, черви, – вампир одной рукой держал свою белую ступню, другой стал отряхивать с ноги червей.
– Ха-ха-ха, кровопийцы говоришь? – засмеялся скелет, потрясая всеми своими костями, – Тромбоцит, а сам-то ты кто?
– Я – вампир, а не червяк и горжусь этим. Ну, ты понял. – обиженно ответил тот, снял второй сапог и принялся снимать червей с другой ноги.
– Всё равно, коллеги они твои, – миролюбиво добавил скелет.
– Коллеги?! – возмутился вампир, – прилетаю с ночной, ложусь себе спокойно в гроб спать, вроде и крышку плотно закрываю, вечером просыпаюсь, и где их только нет? В нос, уши, даже в рот умудряются залезть. Полчаса привожу себя в порядок, чтоб на человека быть похожим. Ну, ты понял, – вампир снял с ноги толстого червяка, поднял на уровне глаз и ловко положил его себе в рот, – они, как жвачка, не накормят, но ротовую полость приятно освежают, – вампир с удовольствием стал жевать червяка, перекладывая его с одной половины рта в другую.
Топа лежал спокойно, не шевелясь и не открывая глаз, потому что рядом горел фонарик вампира, и он всё равно ничего бы
не увидел, а Ярус, наблюдал за этой картиной, прищурив глаза, чтобы случайно блеск глаз не выдал его в темноте. Но вот того, что вампир начнёт глотать червя, снятого с ноги, он никак не ожидал. Это сразу же вызвало у него рвотный рефлекс, который он сумел подавить, но звук, предшествующий рвоте издал.
– Ты чего, что-то хотел сказать? – громко спросил вампир, услышав посторонний звук, и удивлённо открыл рот, с торчащим из него червяком.
Ярус быстро зажмурил глаза, затаил дыхание и услышал, как сильно заколотилось его сердце.
– Да, хотел спросить у тебя, когда уже свет проведут в наш район, за что налоги платим?
– Не понял, что за звук? – сам себя спросил вампир, надел сапог, посветил фонариком по сторонам, но, успокоившись, продолжил, – это ты, что ли, налоги платишь?
– Я уже своё отплатил в нечистую казну, это тебе еще пахать и пахать до меня, – скелет согнул руку в локте несколько раз.
– Ты хотел сказать сосать и сосать, – гордо поправил его вампир, округлив губы и театрально обвёл их двумя пальчиками.
– Ну, каждому своё, я воровал, убивал, а ты соси. Я сейчас не о том, получаю пенсию, а мне её не хватает. Разве это пенсия? Одно хорошо, что ни ем, не пью и не одеваюсь, а так, вообще, кранты были бы. Да, если бы не эта подработка у Жаропепла, так не знаю, как бы и существовал после смерти. Ещё хорошо, что хоть проезд бесплатный на гробвае сделали, а то силы уже не те. Казалось бы, ну, что тебе надо? Лежи себе спокойно, загнивай, разлагайся, но не могу я, такой уж у меня характер. Я ещё хочу пожить полной смертью, тем более я теперь холостой. Жизнь была женой искалечена, так может быть, хоть после смерти удастся развернуться.
– А жена сейчас где? – поинтересовался вампир.
– Не знаю, она всё хотела и после смерти вместе со мной быть. Не, говорю, обещал я тебя любить до гробовой доски. Всё, я свой супружеский долг исполнил, хватит. Так что смерть для меня это вроде вечного развода. Да и на фига она мне нужна старая со своими мощами, уверен, что на ней даже кусочка кожи не осталось. Тем более, когда здесь столько молодух кругом, недавно захороненных.
– Ну, ты старый и даёшь, так ты что, ещё того, боевой скелет? Точно у тебя не все органы сгнили, Дрыпа. Где ж ты свой основной орган в холодильнике, что ли хранишь?
– Где надо, там и храню, а что делать? Я на смерть посмотрел совсем другими глазами, мне всё хочется: и в боулинг поиграть и в теннис, и в тренажёрный зал сходить…