Озеро было небольшое, песчаный берег был усеян камнями разной величины. Тёмная гладь поверхности воды, при полном безветрии, казалась неживой и мрачной, если бы не плавающие на поверхности большие бутоны лилий.
– Убери-ка фонарь, а то мне ничего не видно. Ну, и чего ты так обрадовался? – скривился Топа.
– Давай умоемся, а то мы грязные, как чер… – запнулся Ярус, вспомнив слова Кондилятора, что нельзя произносить слово «черти», добавил, – как черниговские свиньи.
– А, по-моему, тебе с твоей белой кожей, в целях маскировки, вообще не стоило бы мыться, – укоризненно сказал Топа.
– Ыца! Ыца! – раздалось на другом конце озера.
– Ты слышал Ярус, кто это? – испугался Топа.
– Не знаю, эхо, наверное, – безразлично ответил Ярус и, бросив рюкзак возле большого валуна, уходящего в воду, пристроил фонарь так, чтобы озеро хорошо освещалось.
– А кто такая эта эха? – заинтересованно спросил Топа.
– Эхо? – это отражение твоего голоса, – пояснил Ярус.
– Да, ой, как интересно, – Топа отошёл от Яруса в сторонку и весь, напрягшись, осторожно сказал, – а!
– А-а-а! – раздалось в ответ.
– Ух, ты, как она здорово отражает, – обрадовался Топа.
– Во, страшилище, – взобравшись на прибрежный валун и разглядывая своё отражение в воде, сказал Ярус, – хорошо, что меня Зена таким не видела.
– Быть полностью в грязи, ещё не значит потерять человеческий облик, – потоптавшись на месте, ответил Топа и, сглотнув слюну от волнения, громко крикнул, – у!
– У-у-у! – пришло в ответ.
– Топа, а ты – философ, – сказал Ярус, засучивая рукава, и присев на корточки потрогал воду, – ух, ты, тёпленькая. Да здравствует мыло душистое и зубной порошок, – отмывая засохшую грязь, весело декламировал Ярус.
– Моется тот, кому лень чесаться, а грязь больше сантиметра сама отпадает, – поучительно сказал Топа и, вытянув свою коротенькую шею, громко крикнул, – и!
– И-и-и! – повторило эхо.
– Нет, Топа, вода – это здорово, – обливая голову водой, и промывая уши, ответил Ярус.
– Какая молодец, эта эха, так хорошо повторяет, – радуясь новой забаве, крот весело крикнул, – Топа!
– Попа! – раздалось в ответ.
– Сама ты, это слово, – обидевшись крикнул Топа и, схватив горсточку песка, бросил в озеро, потом поразмыслив, подошёл к другу, – Ярус, а она точно-точно всё отражает?
– Точно, один в один, – продолжая мыть голову, пробубнил Ярус.
– А-а, может быть, мне показалось, – сам себя успокоил крот, набрал в лёгкие воздуха, но глянув на Яруса, отошёл подальше и крикнул, – попа!
– Топа, – звонко смеясь, ответило эхо.
– Ярус, – приблизившись к другу, сказал Топа, и озабоченно почёсывая голову, спросил, – а ошибиться, эта эха, не может?
– Нет, эхо не ошибается, – фыркая, ответил Ярус.
– А ты слышал свою эху?
– Слышал.
– Она не ошибалась?
– Никогда.
– Я тебе хочу сказать, что моя эха какая-то невоспитанная, – обиженно проворчал Топа, отвернувшись в темноту.
– Неча на зеркало пенять, коли рожа крива, – бодро сказал Ярус и брызнул водой в сторону друга.
– Делал, делал из человека негру, а он опять за своё, взял и отмылся, – недовольно пробормотал Топа, приоткрыв на мгновение один глазик.
– Эх, у меня такое желание сейчас искупаться, – очищая олимпийку от грязи, произнёс Ярус.
– Ага, искупайся, там тебе и оторвут все твои желания.
– Знаешь, Топа, чего здесь не хватает?
– Удочки, – безразлично отозвался Топа, приседая на рюкзак.
– Нет, на обычном озере ночью всегда есть лунная дорожка и отражения звёзд, это так красиво, – стряхивая ладонями воду с волос, романтично произнёс Ярус.
– Я не понимаю слово красиво, я понимаю слово вкусно, – пробурчал Топа.
– Ну и зря, посмотри, какие красивые цветы, было бы здорово подарить их Зене.
– Ты вначале её найди, спаси, а потом уже думай о подарках, – холодно заметил Топа и, поразмыслив, продолжил, – вообще-то странновато, что солнца нет, а цветы растут.
– А я всё же сорву одну лилию для Зены, – не обращая внимания на рассуждения Топы. Ярус дотянулся до листа, приближая к себе цветок и вдруг бутон начал быстро увеличиваться, одновременно превращаясь в красивую женскую голову, два листа этой лилии превратились в её руки. Оказалось, что Ярус держит в своей руке
не лист, а руку девушки. Всплыв над водой, она оказалась практически нагая: длинные белокурые волосы с зеленоватым оттенком едва прикрывали её крупную грудь, ниже пояса она была покрыта розовой чешуёй. Ярус почувствовал, как девушка крепко сжала его руку, дернула на себя, и он оказался по пояс в воде. Практически одновременно с её появлением, остальные лилии тоже превратились в белокурых девушек и быстро поплыли к нему, выставив вперёд руки. Тут только Ярус заметил вместо ног у них мелькающие над поверхностью воды розовые хвосты.