– Ось, ловитва1 удалась, – раздался писклявый старушечий голос прямо у него над головой.
1Ловитва – рыбная ловля, охота. (Здесь и далее использованы старославянские и древнерусские слова и выражения).
– Доброзрачный, малый муж попался, нечего взглаголити,2 – прошепелявил другой старушечий голос пониже.
2Красивый молодой мужчина попался, нечего сказать.
Ярус почувствовал, как кто-то, склонившись над ним, коснулся его щеки своими волосами.
– Да, кров3 з простоквашей, – восхищённо согласился первый писклявый голос.
3Кров – кровь.
– З млеком,4 – грубо поправил второй.
4З млеком – с молоком.
– Ну, з млеком, – терпеливо согласился первый.
– Значит, русалки меня всё же утопили, – подумал Ярус, – но если я умер, то почему слышу голоса? Неужели все мертвецы слышат, что говорят рядом? И что это за странный язык, на котором разговаривают эти, по всей видимости, старухи?
– Ты поухай его, Пелагея, поухай, какая от него воня идёт.1 – пропищала первая старуха.
1Ты понюхай его, Пелагея, понюхай, какой от него запах идёт.
– Ой, добра воня,2 – восторженно согласилась вторая.
2Ой, приятный запах.
– От меня вонь идёт? – с грустью подумал Ярус, – значит, я уже начал разлагаться?
– Нечего его нюхать, раздевайте уже, – услышал он властный молодой женский голос чуть поодаль.
– Значит, меня точно утопили, тело моё вынесло куда-то в открытое море, там меня нашли, и теперь я, вернее моё несчастное тело находится в морге, – невесело размышлял Ярус, – и сейчас меня будут готовить к похоронам.
– Ух, давно я мужей не совлекала!3 – обрадовался писклявый старческий голос у него над головой, и его обладательница громко хлопнув в ладоши, радостно потёрла ладони одна о другую.
3Совлекать – снимать одежду, раздевать.
– Не думал я, что в морге работают старухи-медсестры, – только успел подумать Ярус, как четыре холодные руки не очень аккуратно стянули с него футболку, при этом он ударился головой об стол, – видимо, я лежу на операционном столе, сейчас меня разденут, и начну препарировать, – соображал Ярус, – да, жалко себя, но почему это мне стало больно от удара головой об стол? Может быть, ещё не все рецепторы отмерли. Ох, как бы мне хотелось посмотреть, хоть одним глазком, на этих медицинских сестёр и на морг, в котором нахожусь.
А что если попробовать приоткрыть, хотя бы один глаз? Представляю, как они испугаются, если труп откроет глаза.
Ярус напряг свои тяжёлые веки и постарался открыть глаза, но ничего не получилось, ресницы были, будто приклеены.
– Да, скорее всего я просто умер, раз не получается открыть глаза, а мёртвые видеть не могут, – грустно заключил про себя
юноша, – значит, мне уже никогда не открыть мои глаза, не увидеть солнца и не спасти Зену.
– Ой, чем больше мы его совлекаем, тем больше он мне
нравица, – радостно произнесла писклявая.
– Во, блин дают, да они какие-то извращенки. – возмутился про себя Ярус, – труп им мой нравится, – и тут же почувствовал, как одна из них стала развязывать кроссовки, другая – расстёгивать ремень на джинсах.
– Что ты Меланья сразу к порткам1 лезешь? Ты давай поршни2 снимай, – сердито прошепелявила та, которая развязывала кроссовки.
1Портки – штаны.
2Поршни – древнерусская обувь из одного или нескольких кусков кожи, стянутая на щиколотке ремешком.
– Ты позри3 Пелагея, что придумали, – удивилась писклявая, – вместо оборок4 на портках придумали какие-то застёжки-дорожки, вот лепота!5
3Позри – посмотри.
4Оборка – верёвка, ремень.
5Лепота – красота.
Писклявая бесцеремонно оперлась на живот Яруса и двигала молнию на ширинке вперёд-назад, расстёгивая и застёгивая её,
по-детски этому радуясь.