– Секундочку, уважаемая несравненная, – сказал Ярус и, подойдя к Меланье, добродушно улыбнувшись, продолжил, – кстати, я тоже когда-то вязал, лицевой и даже изнаночной. А Вы, какой вяжете? – спросил он, внимательно рассматривая спицы, мгновенно отметив про себя, – цвет у них не металлический, а какой-то светло-серый, и обычные спицы – ровные, а эти какие-то гнутые.
– Такой вязки на Земле не знают, она называется чешуйчатая передняя. Давай-ка, друже, сделаем примерочку, пока ты здесь, – Меланья всплыла с кресла и приложила вязание спереди к бёдрам Яруса. Потом попросила его подержать вязание на талии и, легко перевернувшись вниз головой, а хвостом вверх, проверила, сколько нужно вязать по длине.
– Око без порока, Пелагея! – вернувшись в кресло, хихикая, обратилась она к подруге, – позри, как мы его хорошо изучили.
Точь-в-точь, так и продолжаем вязать.
– А Вы, какой вязкой вяжете? – обратившись к Пелагее, спросил Ярус, склонившись над её вязанием.
– Чешуйчатой задней, я же заднюю часть вяжу, а жопа быстрее изнашивается, поэтому вязка должна быть чуть крупнее и прочнее, – улыбнувшись, ответила Лобаста, вальяжно откинувшись в кресле, видимо очень довольная тем, что Ярус обратился и к ней.
– Молодой человек, у нас очень мало времени, – поторапливая Яруса, раздражённо сказала Бева, стоя в дверях, – у нас ещё церемония впереди.
– Да, да, сейчас иду, – ответил Ярус, не оборачиваясь, и снова обратился к Пелагее, – а Вы меня научите вязать такой вязкой?
– Посмотрим, – лукаво ответила та, моргнув единственным глазом.
– Только, спицы у Вас какие-то необычные, короткие, а я привык вязать длинными, – сказал Ярус, трогая спицу, – вот, ваши из чего сделаны?
– Из костей рыб, конечно, – прошепелявила Пелагея.
– Жалко, – Ярус чуть подался к лобасте и заговорщицки вполголоса спросил, – а железных у Вас нет?
Зашипев, как дикая кошка, она оскалилась беззубым ртом, при этом у неё даже на мгновение открылся закрытый глаз, блеснув молочным бельмом и в ту же секунду судорожно ударив хвостом по полу, она отпрянула от юноши, как от прокажённого. Схватившись за подлокотник, Ярус предотвратил выпадение русалки из кресла-качалки. Пелагея замерла, как будто на неё напал столбняк, и его попытка привести лобасту в чувство, щёлкая пальцами перед остекленевшим глазом, ни к чему не привела.
– Только смотрите, никому не говорите, – нарочито громко сказал Ярус, направляясь к Беве.
– У тебя еще будет время заняться вязанием, – ревниво заметила Бева, стоящая у дверей, – ты, что ей в любви объяснялся, что она в экстаз впала?
– Вроде того, – улыбнулся Ярус.
– Ты мне брось силы тратить, куда ни попадя, – грозно сказала Бева и томно продолжила, – у тебя уже есть объект обожания, это я, понял?
– Понял, понял, – ответил Ярус, понимая, что без металла ему отсюда не выбраться.
– Смотрите мне, чтобы к торжеству успели связать, – пригрозила им Бева и выплывая из комнаты, продолжила, – следующая дверь ведёт в развлекательный комплекс. Те русалки, которые не нарушают режим, исполняют все мои приказы точно и в срок, ведут себя так, как мне нравится, могут его посещать.
Перед Ярусом открылся танцевальный зал, в котором, плавая, танцевали восточный танец несколько щекотух, красиво вращая бёдрами в розовой чешуе. Их лица были закрыты платочками, из-под которых были видны только их красивые большие глаза. Увидев Яруса, все они засмущались, а одна из них даже сбилась с ритма.
– Маки, ты чего это, миленькая, слух потеряла, остановите музыку, – строго сказала Бева и одна из русалок стремительно нырнула к музыкальному центру, нажав кнопку, остальные русалки тут же выстроились в один ряд по стойке смирно.
– Нравятся? – проплывая вдоль строя русалок, наигранно ласково спросила у Яруса Бева.
– Да, симпатичный танец, – просто ответил Ярус.
– А это, Лота, можно и прикрыть, – вскрикнула Бева и, схватив прядь волос русалки, закрыла ими открывшуюся грудь, –
ты не видишь, что у нас мужчина?
– Извините, несравненная, – произнесла побледневшая русалка, еще больше прикрывая грудь пышными волосами.