Ярус поднял руку, якобы любуясь браслетом на своей руке, и тихо спросил у Аглосьи: «А как же Мося?»
– Она глупая, обмани, – застёгивая пояс на талии Яруса, ответила она.
Сплетни, что может быть привлекательнее для старушек, чем сплетни? Пусть это даже старые жительницы подводного царства русалки-лобасты. Но эта плохая человеческая привычка не только не обошла стороной эти существа, напротив, она глубоко укоренилась в подводном царстве, и эти старушки за сотни лет преуспели в ней немало.
– Да, поженились они и стали жить-поживать да добра
наживать, – удобно расположившись в кресле, продолжила Пелагея, прикрыв единственный глаз, войдя во вкус рассказчицы, – только добра у Водяного видимо-невидимо, чего его наживать? А вот работ-невпроворот, вон какие океянские просторы и везде порядок нужно поддерживать, следить за соблюдением морских законов. Поэтому он подолгу дома не бывал, – излагала Пелагея историю любви несравненной с Водяным, – А Бева молодая, скучно ей было ждать мужа одной, вот она и завела роман с Жаропеплом.
– Как с Жаропеплом? – перебил Пелагею Ярус, услышав имя своего заклятого врага, – он же огненный, а Бева, как бы ни совсем?
– Не боись, у Жаропепла всё продумано, – открыла глаз Пелагея и тут же закрыла – у него для этих дел предохранительное средство есть – «Антижар», который не даёт спалить его очередную пассию от жаркой любви. Да, так вот, приплывает Водяной с работы, а Бева с Жаропеплом на бережку кувыркаются. Ну, Водяной охладил немного Жаропепла, так, что ему мало не показалось.
– Почему ты мне помогаешь? – шепнул Ярус, заглянув в голубые глаза Аглосьи и обнаружив там целую бездну скорби.
– Ты, – Аглосья замерла на секунду и совсем тихо добавила, – похож на моего парня, которого я любила.
– Год красавчик чихал и кашлял, – продолжала Меланья, – а Бева, это же надо самому царю изменила!
– Да какая разница, царь не царь, мужику она изменила, – резонировала свою мысль Пелагея.
Аглосья поняла, что Меланья и Пелагея утратили бдительность в наблюдении за Ярусом, так как затронули такую благодатную тему для сплетен, как тему измены и предательства, и она смело продолжила шёпотом: «Год назад, когда я была ещё живой, мы пошли с ним купаться. Мы купались и целовались – это были самые счастливые минуты…»
– А он сырость развёл и спрашивает у ей: «Как же ты могла Бевочка? Я же тебя люблю», – Пелагея рассказывала историю по ролям, искусно обыгрывая мужской и женский голоса, – а она ему прямо так и говорит: «Ты – холодный, а мне захотелось горячего мужчину!» Короче, поскандалили они и развелись. Отправил Водяной свою Беву в речку Вонючку, где она когда-то и утопилась.
Повесив на шею Яруса медальон, напоминающий огромный старинный пятак, Аглосья продолжила говорить ему прямо в ухо: «Потом я вышла на берег, а он сказал, что ещё раз нырнёт и тоже выйдет. Я вытиралалась и любовалась любимым…»
– Да, так вот, Бева не будь дурой, возьми да и подай в Речной Донный Суд на раздел имущества, то бишь всего океяна, – увлечённо говорила Пелагея.
– Это её Жаропепел обиженный надоумил, – прищурилась Меланья.
– Да её и учить не надо было, та ещё пройдоха – усмехнулась Пелагея.
– И что суд? – спросил Ярус.
– А что суд, суд, как суд. Нет таких судей, которые бы не мечтали о хорошей взятке.
Аглосья заплыла Ярусу за спину и, продолжая вешать ему на шею ожерелье из камней, ракушек и жемчугов низко опустив голову, продолжила: «Потом я увидела, как он начал тонуть. Я бросилась ему на помощь, нырнула и лицом к лицу увидела русалку, топящую моего любимого…»
– А драгоценностей Бева себе тайком от Водяного ох, сколько пригребла, – продолжила Пелагея, – и подкупила она вначале Речной Донный Суд, потом Морской Донный Суд, а потом даже Суд Мирового Океяна. И отсудила себе все подземные воды, хотя это только два процента от всего мирового океяна, но зато, это же чистейшая пресная вода, вот так-то, – закончила Пелагея.
– Да и к Жаропеплу своему поближе, – добавила Меланья.
Юноша ждал продолжения рассказа Аглосьи, она грустно посмотрела на него и тихо сказала: «Я схватила её за волосы, русалка отпустила моего жениха, но потянула меня с собой и утопила. Это была Бева. Так я стала русалкой».
– Бежим со мной, – шепнул Ярус, переполняемый нежностью, жалостью и состраданием к Аглосье.