Пелагея взяла Яруса за руку и провела в центр зала, Меланья подплыла к подружкам-лобастам и подбоченясь гордо спросила:
«Ну что, хорош?» Те русалки, которые совершали отрицательные тики, как по команде начали совершать утвердительные кивки.
– Да, не плох, я бы с ним поиграла в папу с мамой, – сказала лобаста на костылях, и чтобы было понятно остальным, в какую игру она поиграла, сделала несколько движений костылями, напоминающих движения лыжника. Рядом стоящие лобасты, брызнули от смеха, попискивая и похрюкивая при этом.
– Главное, что он не очень старый, – с трудом разгибаясь под огромным горбом, интеллигентно произнесла тощая русалка, пытаясь дрожащими руками приложить к глазам монокль.
– С пивком пойдёт, – облизывая волосатую верхнюю губу, испещрённую глубокими стрелками морщин произнесла тучная русалка, опуская парео и приоткрывая длинные висячие груди.
– А по какому поводу, собственно, собрались, – по замысловатой кривой подплыла к ним ещё одна лобаста с сизым носом.
– Та Бева замус выхотит, – плохо выговаривая слова, ответила лобаста на костылях.
– Поздравляю, значит, погуляем, – нетрезво качнула головой сизеносая, потёрла скрюченные руки и, вытащив из рукава накидки привязанную на резинке флягу, сделала большой глоток.
Заиграла медленная музыка, красиво дополняемая звуками спокойного морского прибоя. Видимо, это было условным сигналом – русалки начали переплывать, занимать определённые места. Мавки всплыли вверх, уступая лобастам дорогу; те медленно, не тратя сил, переместились ближе к трону. С краю строя оказались щекотухи, которые подплыли к мавкам, но в целях безопасности соблюдали дистанцию. В конце концов, все русалки выстроились в две шеренги лицом к лицу, создав коридор от дверей SPA-салона до трона. Меланья схватила Яруса за руку и оказавшись в строю лобаст, юноша почувствовал, как кто-то ущепнул его за задницу. Обернувшись, он увидел, старую русалку на костылях, которая высунув синий язык сквозь коричневые зубы, радостно улыбаясь, промямлила: «Ой, хорос, птенсик!»
– Мадам, у Вас селюсть вставная отклеилась, – передразнивая лобасту, прошепелявил Ярус и окинув взглядом всю эту ораву жадно глядящих на него неудовлетворённых русалок, подумал: «Это хорошо ещё, что у них царица есть, которая держит всех в ежовых рукавицах. А если бы у них анархия была и командовала ими какая-нибудь матка Махно1, так меня бы уже давно на части разорвали и растащили по всему дворцу!»
1Батька Махно, украинский анархист красного толка и революционер, участник гражданской войны 1917-1922 гг. на территории России. Командовал Революционной повстанческой армией Украины.
Музыка затихла, и Пелагея, стоящая в шеренге напротив Яруса громко крикнула: «Её Величество, несравненная Бева!» Зазвучал марш, временами заглушаемый звуками бушующего океана. Дверь открылась, и в тронный зал вплыла сияющая Бева. Вместо голубого повседневного пеньюара на ней было длинное белое платье, ниспадающее до кончика хвоста. На голове у неё красовалась золотая корона с массивным голубым камнем, на запястьях были такие же браслеты, как и у Яруса.
– А вот и невеста, – ухмыльнулся про себя Ярус, – здесь было всё, арбузные груди, и массивный затылок, так кажется было у Ильфа и Петрова, а у моей ещё и хвост есть, о, я уже её своей называю, прости меня, Зеночка, я не это имел ввиду, ты у меня единственная.
Бева величаво проплыла между шеренгами русалок, на мгновенье задержавшись напротив Яруса, окинув его взглядом и, видимо оставшись довольной нарядом жениха, улыбнулась, проплыла дальше и уселась на трон. Музыка прекратилась, Меланья вытолкнула Яруса из строя русалок и повернула его лицом к Беве.
– Несравненная Бева, разрешите представить Вам претендента на почетную должность русала Вашего Величества, Яруса, – растягивая слова и делая длинные паузы, торжественно доложила Пелагея.
Бева гордо качнула головой.
– Плыви к Беве и подай ей руку, – негромко сказала Меланья.
– Плыву, – с сарказмом ответил Ярус и не спеша, пошёл к трону.
Подойдя к Беве, он протянул ей руку, она всплыла с трона и, резко дёрнув юношу за руку, повернула его лицом к русалкам. Он стоял рядом с плавающей царицей, не доставая ей до плеча.