– Теперь понятно, Ваше Величество.
– Да, ладно тебе, что ты всё Ваше Величество, Ваше Величество, зови меня просто Жаропепел. И не надо мне «выкать», а то ты мне напоминаешь о моём возрасте.
– Хорошо, Жаропепел, а что хотела от меня эта старушка, она так внимательно меня рассматривала, уж не бывшая ли она твоя пассия?
– Нет, – рассмеялся царь, – это Инкоха, мой личный… э… дизайнер.
– Да? – удивилась Зена, – что-то по её наряду не скажешь, что у неё есть свой дом моды.
– Она пошьёт тебе наряд к свадьбе, ты же хочешь настоящей свадьбы, фату, гостей?
– Конечно, Жаропепел, просто это произошло так быстро и неожиданно. Ты меня похитил, как кавказскую пленницу, а за девушкой ухаживать нужно, цветы дарить.
– Ну, ухаживать я не привык, а цветы, пожалуйста, – Жаропепел щёлкнул пальцами и прямо перед девушкой из пола фонтаном начал бить ключ огненной лавы, постепенно формируясь в цветок, – вот тебе цветы, – радостно пробасил он.
– Спасибо, конечно, Жаропепел, но, я люблю живые.
– Живых здесь быть не может и запомни, всё живое временно, а мёртвое – вечно.
– Ты такой умный Жаро…, а можно я тебя буду звать Жора?
– Жора? – рассмеялся царь, – так меня ещё никто не называл, а что, мне нравится, Жора.
– Жора, а чем ты тут занимаешься, под землёй?
– Я заставляю грешников топить котлы и контролирую температуру в своём царстве.
– Жорик, а у тебя есть мечта?
– Есть, я хочу стать царём не только под Землей, но и на Земле, для этого мне нужно сильно поднять температуру на поверхности Земного шара, что я и делаю.
– Так, вот откуда глобальное потепление, – растерянно произнесла Зена.
– Что, чувствуется? – обрадованно продолжил Жаропепел, – это хорошо, более того, я тебе скажу, что грядёт глобальное поджаривание. А поможете мне в этом вы – люди.
– Как это?
– Так это, чем больше люди будут грешить на Земле, тем больше этих грешников попадёт ко мне в ад, тем больше котлов они будут топить, тем жарче и жарче будет становиться на планете. И, в конце концов, через несколько сотен лет, я сделаю так, что на всём земном шаре будет моя температура комфорта, тысяча шестьсот шестьдесят шесть градусов.
– Ты хочешь сказать, что на земле все когда-нибудь сгорит?
– Непременно.
– А реки, океаны, моря, что будет с ними?
– Всё выкипит и исчезнет, будет райский ад или адский рай, как хочешь, так и называй. Ну, а в свободное время я буду придаваться любовным утехам, – Жаропепел положил свою руку на бедро Зены.
– Жорик, ты такой жаркий мужчина, – убирая руку, произнесла Зена, – вот сейчас у нас на термометре тысяча шестьсот шестьдесят шесть градусов, тебе хорошо?
– Тысяча шестьсот шестьдесят шесть градусов и выше – это температура комфорта, смотри, какой я гибкий и пластичный, – Жаропепел вскочил, и извиваясь корпусом, сложился пополам, сел на шпагат при этом туловище превратилось в жидкую лаву, просочилось под ногами, а возникнув с другой стороны снова восстановилось на талии прежнего Жаропепла. Взяв руками голову, он стал вращать её в одну сторону, потом отпустил, и она раскрутившись вернулась в прежнее положение, – ну как? – произнёс довольный Жаропепел.
– Жорик, да ты прямо Майкл Джексон, с такой пластикой, тебе только брейк танцевать.
– Не знаю, кто такой Джексон, но знаю, что я в сто раз лучше! – игриво крикнул царь, при этом его рука стала вдруг вытягиваться в длинную тонкую верёвку и обкручивать тело и ноги. Жаропепел оказался туго связанным своей же рукой, но вдруг резко вздохнул и напрягшись порвал путы, скинул наземь, оказавшись без руки. Демонстративно страдая, подёргал плечом с культей, сгрёб ногой куски верёвок, поднял их, слепил комок, приставил к безрукому плечу, из которого, прямо на глазах, выросла новая рука, приобретая свою прежнюю длину и форму.