– Перестрелка закончилась, переходим в рукопашную схватку, – подумал Ярус, надел рюкзак на плечо, бесшумно встал, и сделав несколько шагов, прислонился спиной к стене.
– Кто играет в кошки-мышки, у того кривые кишки, ха-ха-ха! – рассмеялся Шок, и после паузы добавил, – не, не так, мы играем в кошки-мышки, кошка съест у мышки кишки, – под его ногами хрустели стеклянные осколки, а он медленно продвигался к укрытию Яруса и Топы.
– Шок, – раздался спокойный голос Агонии, – у меня фонарик есть, дать тебе?
– Не надо, я его и так раздавлю, дай мне с ним поиграться, – усмехнувшись, ответил он, и медленно продвигаясь вперед, громко прокричал, – Кто со мной играет в прятки, тот получит в рот взрывчатку!
В полнейшей темноте Шок дошёл до бронированного гроба, уткнувшись в него носком берца, тут же выстрелил из руки-пушки в то место, где несколько секунд тому назад находились Ярус и Топа. Он перешагнул гроб, потопал на том месте, куда стрелял и понял, что Ярус уже покинул укрытие. Потом замер и прислушался, около витрин что-то звякнуло, и он мгновенно выстрелил из руки-пистолетов в том направлении.
– Ой, ой! – донёсся тоненький голосочек Топы и звук разбивающегося стекла.
Шок тут же выстрелил в том направлении ещё несколько раз и прислушался.
– Череп, череп, черепки, размозжу твои мозги! Один готов, – противно рассмеялся Шок и снова прислушался.
– Не дай Бог, он попал по Топе, – подумал Ярус, прижимаясь к стене, стараясь не дышать.
– Поиграли в кошки-мышки, разлетелись чьи-то кишки, – произнёс Шок, всё время прислушиваясь, и дойдя до разбитых витрин, ударами ног повалил их на пол.
В это время Ярус чуть не вскрикнул, почувствовав, как кто-то коснулся его ступни.
– Топа, – обрадовался Ярус, посадил крота на плечо, и нащупав в его лапках шприцы, он взял их один в одну руку, другой в другую, положив большие пальцы на штоки шприцов и замер.
– Не играй со мною в мышки, накручу на руку кишки! Гы-гы-гы! – продвигаясь вперёд, Шок приближался к Ярусу, продолжая забавлять себя новыми рифмованными строчками, – мы играли в кошки-мышки, раскромсаю твои кишки!
Ярус стоял ни жив, ни мёртв, было слышно, как Шок, наступая на битые стекла, медленно приближается и вдруг Топа, засунув свою острую мордочку прямо в раковину его уха, шепнул: «Он – напротив, в шаге от нас стоит боком».
Шагнув вперёд, Ярус нанёс одновременно два удара, выдавив содержимое шприцов, и снова прижался к стене. Шок получил два укола один в грудь, другой в спину, для друзей прошло несколько томительных мгновений. И вдруг Ярус услышал, а Топа, конечно, увидел, как Шок, шаркнув ногами, повернувшись к Ярусу лицом, произнёс уже без всякой агрессии: «Убежала в норку мышка, унесла с собою кишки», и тутже продолжил уже медленно и певуче с каким-то бесконечным страданием: «А надолго ли?», и грохнулся на пол.
– Мы играли в кошки-мышки, нету кошки, целы мышки, – поправил речёвку Шока Топа.
– Спасибо друг, – поблагодарил Ярус крота, перейдя с шёпота на голос.
– И тебе спасибо, – громко ответил Топа.
– Шок! – раздался в темноте испуганный голос Агонии, – Ты где, что с тобой?
– Шока больше нет, отшокировал он своё, – ответил Ярус.
– Ах, ты! – крикнула Агония и, включив фонарик, бросилась к юноше, стараясь толкнуть его на чёрный диван, но Ярус моментально присел, и Агония перелетев через него, сама оказалась в своей же ловушке. Коснувшись дивана, спинка его тут же накрыла Агонию, оказавшись крышкой гроба. Ярус поднял фонарик, который она выронила и теперь ему было видно отчаянное сопротивление Агонии: попытки скинуть крышку гроба и движение огромных ножей внутри него. Прошло несколько минут, прежде чем Агония полностью затихла, а через мгновение наружу вылетел только её красный парик.
– Не рой яму другому, сама в неё попадешь, – с укором произнёс Топа.
Ярус осветил фонарём помещение. Печальная картина предстала перед ними: задымлённый офис, разбитые шкафы, груда валяющегося оружия, развороченная барная стойка, куски штукатурки, разбитые стёкла, гильзы, ножи, иглы, лежащий на полу Шок и замороженная Боль.
– Извините за беспорядок, – сняв с плеча рюкзак, Ярус повыдёргивал из него иглы и добавил, – по-моему, нам пора.
Осторожно ступая, чтобы не поранить босые ноги о стёкла, он дошёл до выхода, открыл дверь, и друзья глубоко вдохнули свежего воздуха, хотя назвать его свежим глубоко под землёй было, конечно, трудно.