– Во, блин, деревяшка, и та здесь разговаривает, – удивился Топа, расхаживая взад-вперёд.
– Не деревяшка, а деревянное строение, – поправила избушка.
– Но у нас нет ковров, сапог и тем более ступы, – произнёс Ярус, разведя руки в стороны.
– Сейчас нет, а завтра, возможно, будут, – убедительно произнесла избушка, – поэтому возьмите на полочке мел, нарисуйте на земле стоянку в виде прямоугольника, а на заборе напишите свои инициалы. И в будущем у вас будет собственная парковка.
Ярус посмотрел на так называемую стоянку. Возле стенки мелом была очерчена большая зона для мест паркования, поделенная на сектора, на которых стояло две кочерги, несколько пар сапог, а также ступы, мётлы, ковры и плащи. Напротив этих транспортных средств на длинной деревянной доске, прикреплённой к стене, разными почерками были выведены буквы: БЯ, ЛШ, ВД, ВР, ЧТ, ДМ, ВЙ, ЛХ, УП, КК.
– И чьи это инициалы? – удивлённо спросил Ярус.
– Бабы-Яги, Лешего, Ведьмы, Вампира, Чёрта и остальной нечистой братии.
Ярус взял мел и с самого края стал чертить на земле прямоугольник.
– Как можно на таком летать, не понимаю, – сильно щурясь, бубнил себе под нос Топа, обходя стоянку. Дойдя до ковра-самолета, он погладил ворс, и устало вздохнув, присел на краешек, при этом тут же раздался звук сигнализации, а по краям ковра замигали светодиоды. Испугавшись, Топа вскочил и бросился к Ярусу, при этом по пути зацепил висящие колокольчики на сапогах-скороходах, опрокинул метлу и кочергу. К сигнализации ковра-самолета добавились звуки ещё трех объектов с их световой атрибутикой. Испуганный Топа, быстро добежав до Яруса и весь дрожа запрыгнул ему на руку.
– Эй, кто там по чужой технике лазает? – грозно спросила избушка, дождавшись, когда сигнализации утихнут.
– Я не лазал, я только хотел посидеть, – оправдывался Топа.
– Может ты ещё, и полетать хочешь? – возмутилась избушка.
– Не, ещё не умею, – пропищал крот.
– Может тебя научить? – грозно спросила избушка и весело запела, – орлята учатся летать с подушки прямо на кровать!
– На, Топа, – Ярус протянул Топе ещё один мелок, – заканчивай чертить нашу стоянку, а я инициалы напишу.
Топа как мог, соединил стороны прямоугольника, но вместо прямой линии у него получилась дуга. Оценивая свою работу, он сделал несколько шажков назад, и почесав голову, решил провести другую линию, которая получилась гораздо ровнее первой.
– Ярус, оцени, – гордо сказал Топа.
– Топа, ты превзошёл самого Малевича.
– Да? – обрадовался Топа, и решив для себя превзойти еще кого-нибудь, добавил к своему художеству еще несколько линий.
Немного подумав, Ярус аккуратно вывел ЯТ, а обернувшись, увидел, что Топа нарисовал морковь, дорисовав к этим двум линиям небольшой кружочек и выходящую из него буйную ботву.
– Ну, а теперь кого я превзошёл? – сияя, спросил Топа.
– Теперь у тебя получился натюрморт, – улыбнувшись, ответил Ярус.
– Ура, я превзошёл Малевича и Натюрморта, – хлопнув в лапки, крикнул Топа и уже серьёзно добавил, – Ярус, скажи, а из меня получился бы рисовальщик?
– Правильно будет, художник, Топа.
– Художник, не нравится мне это слово, а можно я буду толстожник?
– Можно Топа, только для этого нужно очень много рисовать.
– Хорошо, я буду рисовать очень, очень много, – пряча в лапках мел, ответил Топа.
– Нарисовали! – крикнул Ярус избушке.
– Тогда ставьте свой транспорт на свою стоянку и заходите, – напевая, ответила избушка.
– Но у нас же нет транспорта, – развёл лапки в сторону Топа.
– А на чём же вы сюда добрались? – перестав петь, серьёзно спросила избушка.
– Мы на своих двоих, – ответил Ярус.
– Своих двоих оставляйте и заходите, – сурово скомандовала она.
– Я же говорил, деревяшка, дуб дубом, – презрительно произнёс Топа.