— ТСБГ?
— Тренинг сознания в большой группе. Теперь вы перешли во вторую фазу — уединенное место. Больше Про, меньше штампов. Тем легче им будет дурить вам голову.
— Про постоянно пребывают в радостном возбуждении. Все время.
— Это просто следствие дефицита витамина А, которое обусловлено специально продуманной разбалансированной диетой. При этом появляется также утомление, дезориентация, неустойчивость мозговой деятельности. — Бедерман со всего размаху опустил чашку на блюдечко так, что оно зазвенело. — Толковать дурное самочувствие как рост. Вот в чем суть этой игры. Это головокружение, трепет, легкость, которую вы чувствовали. Значило ли это, что вы открываете свою настоящую индивидуальность? Переходите на новую стадию роста и развития? Нет. Это происходило из-за одышки, монотонного бормотания, повторяющихся выкриков, махания руками, вставания и сидения — гипервентиляция и ее симптомы, не более того. Люди теряли сознание?
— Да, некоторые.
— От этого нагнетания воздушных потоков происходит резкое падение уровня углекислоты в крови — это называется респираторный алкалоз. В результате люди начинают ощущать головокружение и теряют способность здраво и критически оценивать ситуацию. В старых религиях этим часто пользовались. Прибавьте сюда лишение сна и нашпигованные соответствующими препаратами напитки и еду, и пришедшие на так называемый «семинар» будут активно участвовать в собственном уничижении. А как только это случится, они начнут думать, что заслужили это. Измените поведение человека, и его убеждения тоже изменятся.
— Примерно так нас учили в спецвойсках. Если попался в плен, называй только имя, ранг и номер. Скажешь еще что-нибудь, и у них будет зацепка, которая поможет тебя расколоть.
— Когда речь идет о промывании мозгов, человек, по крайней мере, знает, что находится в руках врага. Контроль сознания — то, с чем столкнулась Ли, — более сложная вещь. Подобные ситуации, особенно с одним лидером вроде ТД, стремящимся установить полный контроль, нацелены всегда на одно. Помните массовое самоубийство членов секты «Врата Рая» в Сан-Диего? Я был одним из первых, кто тогда вошел в дом. Тридцать девять тел, от мала до велика. Запах… Боже, этот запах. Вы ведь знаете этот запах, да?
Тим с секунду поразглядывал свои руки:
— Да.
— Как вы прекрасно знаете, забыть такие моменты, выбросить их из памяти невозможно. В начале своей карьеры я выступал в качестве эксперта по делу, где с шестилетней девочки с синдромом Дауна в церкви живьем содрали кожу. Джоанна Ярбоу. При этом присутствовали пятьдесят взрослых, в том числе ее мать. Они делали это по очереди, а другие дети сидели и смотрели. Таким образом они изгоняли из девочки злых духов. Я все время задавался вопросом, о чем она — Джоанна — думала, когда это происходило. Глядя на все их лица. Это было все, что она знала о мире. Таким этот мир ей представлялся.
— Вы ненавидите их, да? Фанатиков?
— Иногда, — Бедерман говорил усталым тоном. — Но иногда мучители бывают всего лишь жертвами, которые продвинулись в иерархии. Иногда теряешь ориентиры, Начинаешь ненавидеть всех без разбора.
Тим обвел комнату взглядом. Старинная кофемолка в углу. Фарфоровые подсвечники, плетеная мебель. Засушенные лепестки цветов на каминной полке. Все это напоминало попытку скопировать фотографию из журнала или какое-то детское воспоминание, воссоздать архетип домашнего очага.
— В конце семидесятых я занимался распрограммированием. Тогда еще почти не было литературы по психологии сект, а то, что было, отличалось крайней примитивностью. У меня был «пациент», которого насильно выдернули из секты и подвергли принудительному распрограммированию, удерживая его в запертом гостиничном номере. Я был молод, полон энтузиазма, мне казалось, что я знаю все ответы. На третий день Джоэл перерезал себе вены осколками зеркала из ванной комнаты. Понимаете, их учат это делать, потому что так они могут попасть в больницу, откуда получают возможность позвонить руководителю секты. Тогда секта присылает адвоката, освобождает своего члена, предъявляет иски, обвинения — ну, вы можете себе представить. Но Джоэл проявил излишнюю фанатичность. Через семьдесят два часа… я не могу его винить. — Грустная усмешка. — Он потерял слишком много крови. После этого случая я расклеился. На несколько лет я полностью ушел в ненависть к самому себе. Мой брак распался.