Ученики ТД приступили к трапезе.
Тим и Ли сидели по-турецки на его кровати лицом друг к другу. Его сумка стояла у кровати, застегнутая не так, как он ее оставил, но прибрано все было хорошо. Он правильно сделал, что вынул оттуда запрещенный груз.
Другие Про приступили к выполнению своих обязанностей — они загружали коробки, раскладывали письма по конвертам — Система личностного совершенствования Хьюстона! — поддерживая плавное течение жизни империи ТД. Тим и Ли были одни в домике. Том Альтман и его 90 миллионов долларов явно требовали круглосуточного надзора. Тим воспользовался этой возможностью и потребовал, чтобы Ли согласилась ответить на его вопросы. Совок, которым он подпер дверь, наделает много шума, если кому-то вздумается их прервать.
Ли яростно защищала то, что испытала в Ряду жертв:
— Я научилась принимать свое тело. Моя сыпь прошла. Ведь так?
— А как насчет других людей, на которых кричали? Они все это заслужили?
— Программа направлена на отрицание жалости. Все сами воплощают в жизнь свои слабости. Их нужно выбить из равновесия. Учитель кричит только на тех, кто позволяет ему это.
— А Джоанна? Помнишь, как все на нее кричали? Обзывали ее жирной свиньей? Как она могла воплотить собственные черты лица?
Ли закусила губу и отвернулась — первая трещинка в монолите уверенности.
— Есть какая-то причина, по которой Учитель так разговаривал с ней. Возможно, это было сделано для того, чтобы она чему-нибудь научилась.
— Но ты не знаешь чему? — доискивался Тим.
— Мне и не нужно знать. Джоанне нужно. Это ее лицо, а не мое.
— Ты не знаешь причины, но хочешь всю свою жизнь посвятить этой доктрине?
Ли посмотрела на него с выражением, с которым ветеринар смотрит на упрямую кобылу, которую необходимо отглистогонить.
— Ты это серьезно? Хочешь спросить, чем я отличаюсь от любого католика? Я знаю причины, по которым ТД заставляет меня обращать критику на себя. Мне этого достаточно. — Она начала что-то бормотать.
— Что? Что ты там говоришь?
— Твои сомнения — последнее прибежище старого программирования. Твои сомнения…
— ТД, наверное, очень боится за Программу, раз не позволяет вам даже думать о ней.
Ли сверкнула на него глазами:
— Учитель ничего не боится. Я сама сдерживаю свои суждения.
— Ты говоришь, что не любишь, когда тебе лгут. А что, если я докажу, что ТД тебе соврал? Это заставит тебя изменить свое мнение?
Ли ненавидящим взглядом скользила по лицу Тима.
— ТД сказал тебе, что он доктор наук, так? Что у него есть докторская степень? — Тим вынул документ из брошюры, в которую спрятал его, и развернул.
— Ты согласился не привозить сюда ничего постороннего.
— Потому что ТД не хочет, чтобы сюда попадала свободная информация из внешнего мира. И ты поймешь почему. — Тим протянул ей копию свидетельства ТД об окончании курсов по почте. Ли отвернулась и сердито уставилась на темное окно.
— Взгляни на это. Ответь мне. Это наша договоренность. Ведь мы так решили.
Ли с секунду рассматривала листок:
— Видимо, у него есть свидетельство. Эти степени все равно ничего не значат.
— Да мне плевать, даже если он получил первый приз на собачьей выставке. Я просто спрашиваю, почему он солгал тебе.
— Может быть, он получил докторскую степень уже после этого свидетельства.
— Вот что он делал после этого свидетельства. — Тим сунул ей под нос список его приводов.
С секунду Ли сопротивлялась, не желая смотреть, но листок приковывал ее взгляд:
— Не может быть. Это фальшивка.
— А штемпель с числом в верхнем правом углу я тоже подделал? И официальную печать Министерства юстиции?
Ручка совка загрохотала о деревянный пол. Тим сунул листки обратно в брошюру. Ли метнулась, вынула из-под кровати толстую папку с названием «Работа по росту» и зашвырнула ее Тиму на колени за секунду до того, как дверь открылась и в комнату заглянул Рэндел.
— Все это должно быть сделано к утру. Завтра вечером ты получишь новые задания, так что ты обязательно должен это закончить. — Ли подняла голову и очень натурально изобразила удивление при появлении Рэндела. Тим был рад, что он именно ее избрал себе в сообщницы.