Эта техника пришла в жизнь немагического и магического общества не так давно. Большая сеть, телефоны, планшеты, компьютеры сделали все самые отдалённые уголки Великой Империи ближе.
Но Алексу больше нравилась почта фэйри, яблочково-тарелочковая связь и другие магические штучки, ими он пользовался с детства. Хотя магом он был обычным. Не то, что родители, сильные и известные в столице маги.
- Это будет платформа девять и три четверти? – выпалила Юлька, когда Алекс, купив билеты, свернул к неприметной палатке в углу вокзала.
- Нет. Это будет самая обычная платформа и электричка, - ответил он, покупая журнал в специальном магазинчике для магов.
Когда они устроились у окна в электричке, вихрем примчавшейся к платформе номер семь, Алекс сунул Юльке журнал «Мир магии» за март. Для него там не было ничего интересного и тем более нового. Очередное заумное эссе о технических новинках на службе магического сообщества, рассказ о выставке картин модного художника-мага. Полотна сияют в темноте и меняют тона красок при разной степени освещённости. Дискуссия о смене цвета формы магической полиции с серой на синюю. Фельетон о нерасторопности, так называемой крылатой, почты фейри. Юлька листала глянцевые странички, словно самый интересный роман о любви, её щёки пылали, а глаза сверкали.
- Какой странный журнал! – выпалила она, прочитав все статьи несколько раз. – А где реклама волшебных палочек? Здесь есть странная рекламная кампания яблочково-тарелочковой связи. Купи пять тарелочек по цене одной. Меняют документы для входа на линии перемещения магов. Прошлогодние не действуют. Есть социальная реклама: не оживляйте памятники столицы, берегите нервы тех, кто не слышал о магии. Но волшебных палочек нет!
- Маги не пользуются волшебными палочками, это самый устаревший артефакт, - скучно зевнув, сказал Алекс.
- А как они тогда оживляют памятники? – уставилась на него Юлька.
К счастью, никто не обращал на них внимания, отвлекающий фон артефакта Алекса действовал на весь вагон.
- Мало ли на свете волшебных вещей, - снисходительно улыбнулся юлькиному пылу Алекс.
- Ты купишь мне ещё газет, журналов, я хочу понять, чем живёт ваш мир, мне ведь придётся теперь жить с вами в вашем мире, - Юлька трогательно потеребила его за рукав куртки.
«Жить? - подумал Алекс, понимая, что стыд заливает его щёки и уши горячим румянцем. – Нет, девочка. Видящие не живут, они медленно умирают».
Он отвернулся к окну, так девушка была прелестна, мила, очаровательна, что ему захотелось высадить её на первой станции, чтобы она вернулась домой. Но он знал, что превращение её в видящую неизбежно, а если это произойдёт без специалистов, то будет только хуже. Гораздо хуже. Поэтому он кивал на её вопросы и весёлый птичий щебет. А потом, молча, выслушивал её охи и ахи, когда электричка мчалась уже по столице.
Стейн-Петерсбёрг покорял с первого взгляда. Так говорили те, кто не родился в столице. Хлопали и лепетали о чём-то своём в воздушных потоках ветра флаги Империи. На белых полотнищах двигались коричневые медведи с золотыми секирами. Иностранцы из-за этого зверя язвительно намекали, что медведи бродят даже по улицам столицы. Не было там медведей, звери встречались только на флагах. Это же был герб Великой Империи. А гранитные набережные охраняли каменные львы и сфинксы, попадались бронзовые зайцы и выдуманные пичуги из детской песенки. Вот и памятник самому Императору - основателю магического сообщества будто охранял город. Император Питер – строитель Стейн-Петерсбёрга, привёз из заграничных путешествий настоящих магов и первых видящих.
Многие маги в двадцать первом веке ещё носили фамилии своих предков: немцев, французов, англичан и итальянцев. Но появились и славянские династии магов, даже в начале прошлого двадцатого века это было ещё невозможно.
На столицу Алекс невольно смотрел глазами Юльки: роскошные кареты, запряжённые четвёрками и шестёрками электронно-магических коней, ретро-автомобили, похожие на разноцветных жуков ехали один за другим по старинной мостовой. Стройные ряды дворцов, отражающиеся в зеркале Реки, свысока разглядывали людей. Мосты, вздыбившие спины, словно рассерженные мартовские коты перед дракой, ни на кого не обращали внимания.