- Гильдия видящих мастеров, - ответил он, вытаскивая из внутреннего кармана куртки магический паспорт.
Стоило приложить документ к двери, как створки гостеприимно распахнулись. Юлька задержалась на миг, потрогав пальцами стройные колонны.
- Быстрее, - придержал дверь Алекс.
И девушка шмыгнула внутрь.
В широком холле никого не было. Уверенное многолетнее богатство гильдии угадывалось в роскошном интерьере: стены, обитые тяжёлым синим шёлком, свечи в серебряных шандалах, белая мраморная лестница, с двух сторон полукругом спускающаяся в холл.
- Пойдём, нам назначено ровно в девять, - Алекс подтолкнул девушку к ступеням.
- Мрамор? – Юлька погладила чёрные прожилки на белоснежных перилах.
- Да, - кивнул Алекс, быстро поднимаясь на четвёртый этаж.
Видящие не терпели опозданий, сами были не способны куда-то прийти не вовремя.
Впереди Алекса и Юльки по лестнице брёл седой сгорбленный старик. Они обогнали его. Алекс поздоровался, Юлька тоже покивала, заворожённо вглядываясь в странного человека. Только яркие чёрные глаза жили на его пергаментно-жёлтом лице. Дорогой костюм-тройка чёрного цвета висел на нём мешком, синий блестящий галстук был заколот бриллиантовой булавкой. Лакированные ботинки сияли, подпирал он своё немощное тело чёрной блестящей тростью.
- Это глава гильдии видящих - Иннокентий Романов, - тихо сказал Алекс Юльке. – С ним у нас назначена встреча.
- Какой он, - Юлька передёрнула плечами, - древний.
- Вежливость и никаких вопросов, - напомнил Алекс ей, когда они вошли в маленькую комнатку.
Здесь стены были наполовину затянуты золотистым шёлком, расшитым диковинными радужно-разноцветными птицами, вторую половину украшали дубовые панели тёмно-коричневого цвета. Пощёлкивал огонь в камине из чёрного мрамора. Бронзовые часы на каминной доске глухо пробили девять.
ГЛАВА 2 Стейн-Петерсбёрг - 2
В этот момент вошёл старик. Он опять кивнул им. Махнул ладонью в сторону двух тёмно-коричневых кресел, стоявших у камина на бледно-жёлтом ковре. Сам устроился на широком коротком диване такого же оттенка горького шоколада, прикрыл ноги золотистым пледом.
Видящий рассматривал Юльку, внимательно, неприлично долго, лицо, тело, одежду. Его взгляд медленно перебирал внешнее, чтобы проникнуть, отбросив его, в душу девушки.
На Алекса он не взглянул.
Юлька смотрела на старика. Она заметила, что он гораздо моложе, чем ей показалось на лестнице. Желтоватая кожа, действительно, выглядела нездоровой, но морщин на лице не было. Волосы были не седые, а очень светлые, длинные, ниже лопаток. Его красивые чёрные глаза, и особенно сияющий взгляд делал его лицо не красивым, нет, но притягательным. Юлька испытывала безотчётную сильную симпатию.
- Я тебе понравился? – прямо спросил видящий.
Его голос глубокий, шёлковый, мягкий, завораживал.
- Да, - просто ответила Юлька.
- Хорошо, - склонил он голову, - я - Иннокентий, ты – Юлия. Мы ещё не выбрали тебе мастера. Может быть, я буду тебя учить. Хочешь?
- Да, - кивнула Юлька.
- Тебе будет трудно, страшно, больно, но ты не бойся. Ты выдержишь, - продолжал он, - я не скажу тебе, что мы можем всё, но мы можем очень многое. И платим за это, непомерно дорого. Так ведь и другие платят. Ни один дар не даётся просто так, Юля.
Видящий встал и поклонился.
Беседа была закончена. Алекс подхватил Юльку под руку и увёл из комнаты.
- Всё-таки он старый, для такой работы, - тихо сказала Юлька на лестнице.
- Он на шестнадцать лет тебя старше, - ответил Алекс. – Он - дерево. Дуб, скорее всего.
- Как это дерево? – Юлька встала посредине ступеньки.
- А так. В момент, когда видящие проникают в ткань мироздания, отыскивая нити прошлого, связанные узлами с какими-то событиями, они становятся похожими на что угодно, только не на людей. Некоторые кажутся каменными статуями диковинных существ, другие - птицами, животными, а некоторые напоминают растения. Иннокентий Романов – дерево, - быстро рассказывал Алекс, помогая Юльке влезть в карету, дождавшуюся их у дома.
Он подсунул Юльке журналы и газеты, отвлекая её от тяжелых мыслей. Чем позже она додумается спросить, что делали с этим видящим такого, от чего он в тридцать шесть лет выглядит шестидесятилетним, тем лучше.