Три остановки автобус проехал минут за десять.
Тащивший сумки Алекс шёл за Юлькой, дом к которому они свернули, был самой обычной девятиэтажкой. Они скользнули в приоткрытую дверь подъезда, девушка позвонила в квартиру номер двенадцать на первом этаже.
Им открыл, не спрашивая, кто там, высокий седоватый мужчина. Он был немного похож на девушку.
- Юлия должна уехать в столицу. Там её ждёт глава гильдии видящих. Вы, конечно, знали, что однажды это произойдёт? – эти простые слова, сказанные Алексом на пороге после короткого «здрасьте», превратили статного высокого отца Юльки в согнутого горем старика.
- Да, да, да, - суетливо забормотал он, - меня предупреждали, что… что… - он не смог договорить, молча обхватил Юльку руками, прижал к себе так сильно, что у неё что-то хрустнуло внутри.
А он не заметил, как не увидел её стеснения перед Алексом. Хоть и не кавалер, но красивый парень, а папка, шмыгающий носом, вздрагивающий и несчастный, перебирающий её документы, её одежду, вытаскивающий из стопки белья кружевные трусики, смешные бюстгальтеры в горошек, вёл себя странно.
Юлька осторожно отобрала у отца свои вещи, сложила в рюкзачок, сунула документы в кармашек, не забыла и крошечную любимую серебристую сумочку на длинном ремне, положила сверху одежды купленные сегодня утром книги. Казалось, она покупала их год назад.
И только тогда повернулась к отцу.
Он сидел на краешке стула, губы растянула жалкая улыбка человека, у которого отобрали всё в один миг. Сердце от жалости к нему затрепыхалось, заставляя броситься, обнять, вжаться в него до того самого хруста.
- Папка, ну, что ты родной мой, я звонить буду, я же не умерла, а ты так, будто… - залепетала Юлька, вдыхая такой родной горьковатый запах табака, мятный - крема после бритья, терпкий - одеколона, - отпусти меня, - шепнула она ему на ухо. - Я вернусь. Обещаю.
- Маша тоже обещала, - едва слышно ответил отец, сжимая Юльку, - больше я её и не видел.
Он коснулся шершавой щекой нежного лица Юльки, неловко ткнулся холодными губами в её нежные тёплые губы.
«Только бы не начал пересказывать историю маминого исчезновения в столице, тогда мы никогда не уедем», - подумала с ужасом Юлька.
- А! Еды в дорогу! – привскочил отец над стулом.
- Не нужно, - покачал головой Алекс, - до столицы пара часов, там я Юлию накормлю.
- Да, да, да, - пробормотал отец, покачиваясь в такт словам из стороны в сторону.
Юлька всегда чувствовала, что её строгий папа любит её, но не думала, что так сильно. Она ощутила себя самой дорогой, самой драгоценной, и её уверенность в необходимости отъезда поколебалась, но только на миг. Остаться дома – значило опять читать о приключениях, да даже о жизни читать только в книгах!
- Нам пора. Поезд через полчаса, такси у подъезда, - проговорил, поморщившись, Алекс.
Ему было жаль старика, он знал, что Юлька не вернётся. И стыдился жалости, сжимающей сердце.
Когда Юлька опять обняла отца, почувствовала, что его щёки мокрые. Он не замечал, что слёзы текут, как вода.
- Я позвоню, пап, как приедем в Стейн-Петерсбёрг, - пообещала Юлька, ненавидя себя за радость, с которой она оставляла их жалкую квартирку в захудалом районе и строгого вечно всем недовольного, хоть и любящего папу.
Он пошатнулся, вставая, его руки, сжимающие ладошки дочери, задрожали. Вяло помахав Юльке рукой, не переступая за порог квартиры, он ушёл, когда распахнулись дверцы лифта. Дверь квартиры осталась приоткрытой, он забыл её запереть. Долго смотрел в окно на белый автомобиль, на Юльку с рюкзачком и серебристой сумочкой через плечо, на лощёного столичного парня. Включил заряжаться телефон. Теперь его жизнь сосредоточилась в этом куске пластика. Постаревший на десяток лет за эти страшные полчаса Сергей Павлович Воронцов свернулся калачиком в огромном кресле и начал ждать дочкиного звонка.
ГЛАВА 2 Стейн-Петерсбёрг - 1
Такси примчало их на вокзал за четыре минуты пятьдесят семь секунд, Алекс от нечего делать заметил время на непривычном тонком телефоне, марку которого ему было не запомнить.