Василиса остановилась на самом верху лестницы. Появление Ивана вызвало некоторое перешептывание среди колдуний. Экий богатырь! Красавец! Герой! Победитель непобедимого и умертвитель бессмертного! Вот бы с таким потолковать наедине… пару ночей! А Иван медленно стал подниматься по лестнице к Василисе. Не доходя нескольких ступеней, он остановился, преданно глядя на нее, и преклонил колено.
– Дорогие гости, позвольте показать вам нашего героя – победителя Кащея Бессмертного, богатыря земли русской – Ивана-кузнеца, – проговорила Василиса. – Поднимись Иван, покажись гостям!
Иван повернулся к креслам, где сидели колдуньи и ведьмы. Сдержанно поклонился им и опять повернулся к Василисе.
– Иван, ты идешь на новый подвиг ради нашего счастья! Ты должен совершить то, что не удалось и самому Кащею! – Василиса спустилась на пару ступеней и положила ему руку на плечо. – Ступай, Иван, и возвращайся с победой! Воины ждут тебя.
Иван повернулся и увидел десяток воинов в блестящих доспехах. Василиса предупредила Фарума, чтобы все воины были только в человеческом обличье. – Помни, Иван, что только тот, у кого в руках волшебный меч, может совершить этот подвиг!
– Как тут забудешь! – пробормотал богатырь, а громко сказал: – Я вернусь, мечта моя!
Иван спустился с лестницы, сел на своего серого коня и поскакал по дороге рядом с командиром воинов.
Василиса повернулась к приглашенным:
– Дорогие мои гостьи! Я уверена, что вы поддержите меня в моем ожидании, а я постараюсь, чтобы вы не скучали. Пройдемте в замок, и я покажу вам кое-что интересное! – Она решила раскрыть ведьмам один старинный прием любовной магии, по словам Кащея, накрепко забытый всеми. А Василиса вычитала его в одной очень древней книге.
Иван со своим отрядом ехал по дороге между хребтами столь крутыми, что увидеть вершины было трудно. Даже солнце, казалось, редко заглядывает на дно этого ущелья. До заката оставалось уже недолго, когда отряд подъехал к входу в долину, которую Василиса назвала «долиной Дымов». Фарум повернулся к Ивану:
– Не стоит лезть в долину в темноте. Зверья магического много и нежити – я ее носом чую! Предлагаю переночевать здесь и отправиться в долину с утра. Тогда и солнце будет на востоке – осветит долину, и нечисть попрячется.
– Хорошо, разбиваем лагерь! – ответил Иван. Утром, когда Иван вылез из-под одеяла, воины уже развели костер, весь отряд поел, и Фарум дал команду сворачивать лагерь. Как только солнце осветило вход в долину, Иван и воины вошли в нее.
Мрачное пустынное ущелье с узкой полоской быстрой реки по восточному краю слегка расширялось здесь и образовывало похожую на звезду площадку. Из-за небольшого водопада в дальнем конце ущелья оно всегда было затянуто как бы дымкой, из-за постоянного присутствия которой оно и получило свое название. Да только пахла эта вездесущая водяная взвесь дымом сожженных городов, и хотя было оно недлинным, казалось огромным. Иван увидел темный вход в пещеру, в которой и шумел водопад. Подъехав ближе, отряд заметил каменную площадку перед зевом пещеры, а по центру ее – небольшой каменный столбик. На вершине столба, примерно на уровне груди человека (и по пояс Фаруму), Иван увидел что-то блестящее, покрытое сверху прозрачным колпаком. Воины расположились за спиной витязя, а он слез с коня и стал приближаться к центру площадки. Когда Иван встал совсем рядом со столбиком, стало видно, что под прозрачным колпаком действительно лежит браслет. Рисунок на браслете повторял тот, который Иван видел на перстне Василисы. Как же его достать из-под колпака? Иван осмотрел колпак со всех сторон и не нашел какого-то ключа. «Ну что ж! Придется разбить этот прозрачный камень!» – подумал Иван. Вытащив меч, он примерился и ударил по прозрачному хрусталю. Как ни странно, колпак не пострадал, а Иван услышал громкий шум. Последнее, что Иван увидел в своей жизни, были стены огня, надвигающиеся на него со всех сторон.
К вечеру следующего дня, когда Василиса развлекала гостей, заставляя игрушечный оркестр исполнять самые разные мелодии – от заунывных песен кочевников до блюза, который работал без всякой магии, в зал вбежал Лепус и склонился в поклоне.
– Что случилось? – спросила Василиса.
– Отряд вернулся.
– Где они? Все в порядке? – взволнованно спросила Василиса. Гостьи замерли в ожидании.
– Они… Входят в ворота замка, Госпожа, – почему-то неуверенно проговорил мажордом.
– Дорогие мои гости, пойдемте встретим героя! – Василиса поднялась и пошла к дверям зала. За ней, шушукаясь, потянулись все ведьмы. Когда Василиса остановилась на вершине лестницы, рядом, но чуть сзади, выстроились все колдуньи. У нижних ступеней стоял мрачный Фарум и обожженные воины отряда.
– Что… что случилось? Где Иван?! Говори! – закричала Василиса. Демон, приняв истинный облик, рухнул на колени:
– Госпожа, мы приехали одни. Витязь погиб-таки, не достав амулет. Он попытался разбить прозрачный колпак рукой, хотя ты и наказывала, чтобы он меч не выпускал. И огненные стены сожгли его!
– Ах, что же он наделал! А где меч?
– Ты же знаешь, госпожа, что только витязь, да и то не всякий, может взять в руки этот меч! Мы принесли все, что смогли собрать после гибели Ивана. – И Фарум показал на разложенное одеяло, на котором были разложены сильно обгоревшие доспехи и ножны меча.
Василиса стояла, опустив голову. Потом подняла глаза, полные слез, и сказала:
– Уберите… это… Соберите в урну и приготовьте… Все, как полагается…
Она повернулась и пошла в замок. Когда все ведьмы собрались в зале, Василиса, с глазами полными слез, поблагодарила их за приезд. Посетовала, что день омрачился трагедией, и попросила прощения за то, что сорвала столь уважаемых людей с места и оторвала их от важных дел. Вскоре гостьи стали разлетаться восвояси.
Когда ступа последней скрылась из виду, Василиса, стоявшая у окна, позвала Лепуса.
– Ну что, Лепус, расскажи-ка мне об окрестных колдунах и магах. И поподробнее: все-таки будут женихаться, и надо быть во всеоружии…
Владимир Венгловский
Дорога к морю
Тяжелые плотные шторы на окнах надежно защищают мою комнату. «Там» – светит яркое солнце, «здесь» – царит привычный полумрак. Это мой маленький уютный мир. Большой письменный стол, оставшийся еще от отца, пахнет старой древесиной и чем-то неуловимым, но очень приятным. Наверное, такой запах имеют знания, впитанные столом за всю его жизнь. Недавно в нем завелся какой-то жучок, который все время тикает, как часы.
«Тик-так, тик-так», – по неутомимому труженику можно отмерять время.
Древний компьютер, стоящий на потертой поверхности стола, наоборот, молчит. Я давно его не включала. У мамы сейчас не хватает денег на Интернет, поэтому я уже несколько месяцев не выходила «в свет».
В углу комнаты в темноте скрывается книжный шкаф. Книги в нем расставлены в совершенном беспорядке – мама говорит, что я неряха. Если судить по тому, что на кресле валяется «математика» за шестой класс, придавленная сверху географическим атласом, раскрытом на карте Африки, а на ковре перед шкафом рассыпана годовая подписка старых потрепанных литературных журналов, то, наверное, мама права.
В коридоре, возле дверей комнаты, в клетке посапывает моя единственная подружка – шиншилла Шушине. Для всех родственников и знакомых (то есть, для меня с мамой) – просто Шуша. Ей уже исполнился год, пушистик младше меня на одиннадцать лет. Шуша, как и я, бодрствует ночью. И я хорошо ее понимаю. Ночью нет такого убийственного света солнца, от которого горит кожа, и ты теряешь сознание от боли.